Чтение онлайн

– Ты...
– выпалила с прорвавшейся обидой.
– Ты меня приковал!

– Ради твоей безопасности. Никому не стал бы доверять в таком состоянии.

– Приковал... наручниками!
– в бешенстве затрясла рукой, и металлический браслет загремел о кованую раму.

Я чувствовала его, он был какой-то закрытый, больше даже, чем обычно. Он вынул ключ и отомкнул наручники. Я спрятала руку, растирая запястья, отползла в дальний угол.

– Да. Пришлось отлучиться.

– Отлучиться? То есть кого-то убить?

Он задрал край свитера и убрал наручники за

ремень джинсов. Не оборачиваясь, безразлично бросил:

– А это не твоё дело.

– Не моё, - легко согласилась и села, подтягивая к подбородку колени. Немного мутило от слабости, и пробирал липкий озноб, как бывает в день перелома тяжёлой болезни, но в целом эти неудобства даже в расчёт не шли по сравнению с тем, что было.
– И вообще, мне всё равно, чем ты там занимаешься. Пускай. Они... такие как Малыш, у них права на жизнь нет. Я бы сама его, гадину...

Он промолчал. Спустя пару минут вернулся уже в свежей сорочке. Заставил выпить воду с каким-то раствором и подкатил штатив. Я тоскливо наблюдала за этими приготовлениями. Он методично закатывал на рубашке рукава, пока я давилась солёной водой.

– Ложись и не дёргайся, - приказал с привычной за эти дни отстранённостью.

Я покорно замерла, отводя взгляд от сильных, в мелких метках ожогов пальцев, проводящих по сгибу локтя спиртовой салфеткой. Отвернулась и прошептала:

– Спасибо...

Конечно, радоваться облегчению было опрометчиво. Боль уменьшилась, утихла, затаилась в центре крупных суставов, челюстных мышц. Вернулось нормальное зрение, и реальность почти не мешалась с бредом, хоть засыпать по-прежнему было пыткой. В то время как для тела наступило улучшение, ад водворился в душе. Как самонадеянна я была, полагая, что легко проживу в реальности, не подцвеченной зельем! Без той лёгкости, коварной эйфории, казалось, стены сжимаются, а потолок нависает готовым опуститься прессом. Оказывается, тяжесть в невещественных мыслях может приносить страдание не меньшее, чем боль, корёжащая тело. Даже не представляю, какого терпения стоило заставлять меня есть.

Есть я не хотела. И не только.

Наш диалог строился по стандартной схеме. Искать меня не требовалось, - осознав, что облегчение не наступит и молить о поблажках бесполезно, я попросту впала в апатию и даже не сдвигалась с того места, где меня оставляли. Валялась на всё той же постели, или сидела где-нибудь неподалёку, или лежала на полу. В обстановке не менялось ничего, кроме белья на постели. Я отворачивалась к стене.

– Я жить не хочу...

– Хочешь. Это тебе сейчас так кажется.

Я сидела над тарелкой как под пыткой. У любой еды был вкус пепла. Но есть приходилось, чтобы оставили в покое.

Некоторое время назад - счёт времени давно был потерян - я верила, что боль не продлится вечно. И это действительно было так. Так случилось и с моим безразличием.

И однажды в нашем диалоге наметились изменения.

– Это нечестно, - сказала я и сама взяла ложку.

Если он и удивился, то не подал вида. Уселся передо мной на пол, скрестив ноги.

–

Всё нечестно, Виллоу. Что именно?

Я сунула в рот ложку. Кажется, пепел на сей раз был тёплым. И даже имел оттенки давно забытых вкусов.

– Тебе всё обо мне известно. А я даже имени твоего не знаю.

– Да ну, - с готовностью подыграл он.
– Уверен, ты не раз его слышала.

Было непросто выстраивать диалог, словно заново этому училась, восстанавливала нарушенные связи в голове.

– Я о настоящем имени... А не о... об этом.

Сидя напротив, он пожал плечами. На нём была смутно знакомая стального цвета рубашка с подвёрнутыми рукавами, а может, просто похожая.

– Можешь называть, как тебе нравится. У меня много имён.

Его нежелание назваться ставило в тупик.

– Включи фантазию, Виллоу, - поддразнил он.
– Уверен, у тебя всё в порядке с воображением.

Возможно, когда-то было. Вспомнились фантастические цветы и полузабытая сказка, послужившая ключом для моего второго чуда. Но сейчас через извилины словно пропустили разряд тока, а после прогладили катком.

Всё же ассоциации с Адом и Раем засели глубоко в подкорке. И я несмело предложила:

– Михаэль.

У него-то как раз был полный порядок с логикой. Поэтому он совершенно искренне расхохотался.

– Это так ты меня видишь: с мечом и крыльями? А я думал, галлюцинации уже позади.

– Даже не рассчитывала угадать, - пробормотала, отодвигая пустую тарелку.

– Ладно, - кивнул он и рывком уселся рядом, спиной к стене.
– Снизим градус пафоса. Майк - на это я ещё соглашусь.

Я попыталась улыбнуться. Даже если не настоящее, по крайней мере, теперь могу называть его нормальным именем.

Оставался не менее важный вопрос. Я нервно облизнула губы.

– За время... пока я... словом, я не делала никаких... чудес?

– Дай-ка подумать...
– насмешливо протянул он, закидывая руки за голову.
– Пожалуй, ничего особо выдающегося. Лет десять назад я покруче твоего чудил.

Я неловко поддёрнула на заострившихся коленках подол мужской сорочки. Всё равно смущаться было поздно.

– А тогда... с тобой кто-то был?

Он покачал головой.

– У меня была цель.

Я поёжилась и крепче сцепила пальцы в замок, давя неуместное желание прислониться к близкому плечу.

– Разве этого достаточно?

Он криво усмехнулся.

– А это смотря какая цель, Виллоу.

Я выбиралась из затянувшей меня трясины, цеплялась за жизнь, училась вновь видеть в ней смысл - шаг за шагом. У него... У Майка не было ничего, кроме цели, и ему оказалось достаточно этого. У меня не набралось бы и сотой доли его силы. Но у меня был он.

Сцепив зубы, я занималась препарированием собственной не успевшей оправиться, истрёпанной души. Однажды угодив в ловушку, больше не имела права доверять себе. Однажды я уже была заморочена, захвачена врасплох, однажды со мной уже сыграли, пытались извлечь то лучшее, на которое никто не имел права посягать: моё доверие, мою привязанность.