Чтение онлайн

– Почему ты так долго не приходил?
– прошептала с ласковым укором.
– Я столько пережила, стольких потеряла... Не уходи больше никогда, ты мне нужен...

Рука отца замерла, едва не коснувшись моей щеки.

Сон укрыл вторым одеялом.

Но не продлился долго.

Невидимый рассвет в Аду никогда не приносил облегчения, знаменуя начало очередного дня борьбы. Но нынешняя борьба была иного рода. Я застонала, цепляясь за обрывки небытия.

В каждую

мышцу и в каждый сустав вгрызались крысиные зубы.

Он был рядом, как и обещал. Мне даже в мыслях неловко было называть его единственно известным прозвищем.

– О нет...
– я зарылась лицом в раскалённую подушку.
– Я не хочу это чувствовать...

Он поймал мою руку и прижал пальцы к запястью.

– Конечно, не хочешь. Но придётся потерпеть.

Губы были такие сухие, что царапали язык.

– Дай мне ещё... хочу уснуть.

Он покачал головой, отпуская руку.

– Нет. Пока только начало. Тебе нужно было немного отдохнуть, и пока этого достаточно. Ты же не хочешь перескочить с одной зависимости на другую?

Я с трудом понимала, о чём он говорит, кроме главного: мне отказывают в вожделенном забвении. Все желания сосредоточились воедино: пусть это прекратится. Не важно, какой ценой.

– Я слышала... Красавчик, он говорил, что привыкания не будет. Что это так, для послушания... и чтобы... чтобы не было вопросов.

В адрес Красавчика полетело затейливое нецензурное послание.

– Нужно было догадаться раньше, на каком поводке он тебя держит.

– Постой...
– Мысль с трудом пробиралась сквозь мешанину в изнемогающем от отсутствия привычного допинга мозгу.
– Ты всерьёз полагал, что мне было достаточно собственной дури, чтобы запасть на него? Что у меня сами по себе мозги отключились?..
– Судороги, выкручивающие тело, как тряпку, отвлекли от выяснения причин его заблуждения.
– Ну почему?! Почему это со мной? Ведь так не должно быть!

– Да почему угодно. Попалась грязная партия. Получала слишком часто и много. Или трусливый тупой засранец начал давать тебе что-то ещё. Сейчас это ни на что не влияет. Есть ты, конечно, не сможешь, но пить нужно.

Он стоял рядом, словно не мог решить, сесть ко мне или отойти. Я зарывалась лицом в подушку, вжимала тело в матрас, извивалась, словно в надежде высвободиться из отравленной оболочки.

– Меня тошнит...

– Бывает. Давай, принцесса. Будешь себя жалеть, дольше промаешься.

Было больно глотать, больно глядеть. Он наглухо занавесил окна. Я крутилась на постели, как на адской сковородке, а черти подбрасывали дровишки. Сердце колотилось как подорванное, и в какой-то миг казалось, что я перестаю дышать. В вену воткнулась игла, но я не почувствовала боли, только взрыв эйфории от того, что сейчас усну. Но в инъекции было не снотворное, а нечто успокоившее сердце и заставившее лёгкие заработать.

Кажется, я выла в подушку. Потом просто выла.

В какой-то миг в распахнутый рот полились потоки обжигающей воды. Я завизжала, бултыхаясь в кипятке, - так мне показалось.

Он держал меня в наполненной горячей водой ванной, пока я совершенно не обессилела и не потеряла голос. Кажется,

я обрушила на него весь запас ругательств, которые только слышала в жизни, орала, что ненавижу его и хочу, чтобы его пристрелили, и ещё много всего такого, пока ещё могла говорить.

Удивительно, но он меня не утопил.

От горячей воды скрученное в узел тело обмякло, и наконец удалось отключиться.

Очнулась опять на кровати, волосы были ещё мокрыми, одежда, прямо в которой меня замочили в ванной, исчезла, а на месте её появилась доходящая до середины бедра мужская рубашка. Но внимание моё приковала не смена наряда, а тянущаяся от моего локтя трубка капельницы.

Он оперативно перехватил мою руку.

– Знаю, что непросто, но постарайся так не трястись, не то игла выпадет.

– Ты умеешь?..

– Я вообще много чего умею... Лежи смирно, уже почти.

Я попробовала следить за падением капель, но сбилась со счёта уже на семнадцатой и замотала головой по подушке, отчего внутри заплескалась расплавленная боль.

– Не могу, не могу...
– стонала на одной ноте.

– Всё ты можешь.

– Когда это закончится?

– Пока рано об этом.

– Сколько уже?..

– Тридцать два часа, - ответил он всё тем же ровным тоном.

Отчаяние скрутило нутро.

– Нет! Не может быть так мало!..

– Уже не мало.

– Дай мне ещё снотворное. Ведь уже можно? Пожалуйста!

– Нет, - отрезал он, вынимая катетер и тут же сгибая мой локоть.

Я выкручивалась, пытаясь поймать его взгляд.

– Но почему?..

– Потому что на твой кошачий вес даже дозировки не рассчитаны. Не хочу сделать хуже, чем есть.
– В губы толкнулся край чашки.
– Пей.

Не было сил спорить. Все силы выпивала боль, слабость ртутью разливалась по телу. Просто отмотать время - я повторяла эти его слова как заклинание, эти слова - всё, что у меня осталось. Это не может длиться вечно.

Это не может длиться вечно.

Я перекатывалась от края до края кровати или бессмысленно таращилась в потолок. По потолку проползали тени. Тени превращались в образы. Поэтому я старалась смотреть только на странного человека, который единственно связывал меня с жизнью. Пока я могла видеть, он оставался в комнате, отжимался или качал пресс, размеренно, как механизм, лишь изредка меняя положение. На меня он не смотрел, и это было к лучшему.

Времени не было. Была мешанина образов и ощущений. Меня окружали мёртвые люди - это всё, что я помню.. Был парализующий ужас, был бред, агония разума.

И был миг, когда я обнаружила себя в этом безвременье, в одиночестве, с запястьем в браслете наручников, пристёгнутых к изголовью постели.

– Тихо. Тихо.
– Этот ровный голос действовал как холодный душ.
– Нечего так орать.

Я с усилием распахнула зажмуренные в страхе глаза и наконец стала видеть. Он нависал надо мною, вжимая в матрас, и удерживал за руки - чудо, что не вывихнула себе запястье в попытках освободиться.

Облегчение от того, что он рядом, было такой силы, что даже в голове немного прояснилось.