Чтение онлайн

По Эсперансе прокатилась волна показательных казней. Карали террористов, подрывавших принадлежащие Папе объекты, обчищавших его склады, убивавших, одного за других, его подчинённых. На какое-то время установилась тишина.

В то время как вокруг меня всё туже затягивалась петля. Актёрство удавалось всё хуже. Красавчик глядел с подозрением, когда я в очередной раз пыталась увильнуть от совместной трапезы или угощения. Я доверяла только своим рукам и уже подумывала о том, чтобы начать пить воду из-под крана, коль уж больше терять нечего. С каждым моим отказом он становился всё настойчивее, круг замкнулся.

Красавчик

и сам всё хуже исполнял опротивевшую роль. При своём невеликом уме он уже понимал, что провалил задание. Добыча была в двух шагах, но при этом ускользала.

Папа зверствовал. Беспорядки в Эсперансе не прибавили ему благодушия, казнь ответственных не умиротворила. Поговаривали, то были из своих же, сошки самого мелкого пошиба. При всей неоспоримости улик у них была сомнительная мотивация творить беспредел, однако виновные были нужны и как можно скорее.

Наверняка под горячую руку досталось и Красавчику. Чувствуя, как уходит из-под ног почва, не понимая как действовать дальше, он поступил предсказуемо для особи подобного ему склада. Замкнулся и начал регулярно принимать лёгкие наркотики, быть может, те самые, которыми одурманивал меня.

Я слишком хорошо понимала, чего можно ожидать от загнанного в угол, от отравленного дурью. И теперь была заперта с таким - два из двух - на одной территории. И была для него ходячим раздражителем. Причиной всех бед. Это не могло кончиться ничем хорошим.

При всей болезненно обострившейся мнительности Красавчик сделался рассеянным. Браслет-коммуникатор, с которым он обыкновенно не расставался, лежал, небрежно брошенный на столе. Ещё не понимая, какой прок с этой находки, воровато огляделась. Похоже, опять накачивался в своей комнате.

Большинство обитателей Ада были совершенными дикарями в вопросах всего, что касается техники. Я к их числу не относилась. У меня был дядя Адам.

Взяла коммуникатор в руки. Те, что доводилось видеть прежде, были совсем примитивными по сравнению с этим, но принцип работы оставался прежним. Я сумела бы справиться, даже если б Ральф разобрал его, а он не сделал и этого. В самом деле, чего ему опасаться с этой стороны?

Некоторое время ушло на то, чтобы разблокировать устройство. Я пыталась побороть навороченную игрушку с почти забытым азартом, и пока был важен только результат, без осознания того, что стану делать, подобрав верный ключ. Наконец мне удалось.

Не заходя в систему, я быстро нашла внутреннюю коммутационную сеть, скоро пролистывая список контактов. Памятью на числа Красавчик похвастать не мог, и все адреса были подписаны. Я прекратила прокручивать бегунок. Палец замер над одним из списка. И нажал на значок вызова.

Резко убавив звук до минимума, поднесла тяжёлый браслет к уху, пытаясь представить, как среди невидимых волн, пронизывающих всю внутренность Эсперансы, появляется новая волна, как, взяв начало из точки в предельной близости от меня, с огромной скоростью удлиняется, протягиваясь к другому такому же комму... где? Насколько далеко отсюда? Быть может, всего лишь к соседнему небоскрёбу, от которого отделяет лишь шаг с крыши?

Тишина в комме была наполнена неслышимым шорохом радиоволн. Браслет сделался таким тяжёлым, что оттягивал руки.

И руки опускались.

Брось, не совершай глупость.

Он не ответит, - и эта мысль была куда страшнее первой.

Тишина соединения неуловимо изменилась. В этой новой тишине угадывались звуки обитаемого мира, невидимого,

непредставимого мира. Бесстрастный проводник-радиоволна с невозможной чёткостью передавала дыхание и шорохи. Кажется, скрипнула кровать.

– На связи, - втёк в комм лениво-безразличный голос.

Закусив губу, обеими руками я удерживала неподъёмный браслет, словно в этом заключалось моё спасение. Нечто неподдающееся логике, инстинктивное, глубинное не позволяло разорвать связь.

Скрип повторился, уже отчётливей. Пробирала дрожь. Я стояла, до слёз зажмурив глаза, и почти видела, как человек на другом конце сигнала рывком садится в постели.

Его голос подобрался.

– Виллоу?
– хрипло донеслось из браслета.
– Это ты?

Слова были произнесены минуя сознание.

– Забери меня отсюда.

И нажала на сброс.

Вот и всё. Теперь от меня ничего не зависит. Теперь только одно имеет значение: обманул ли меня мой инстинкт.

Обессилев, я осела на пол, держа смолкший комм на коленях. Ещё хватило самообладания стереть вызов из списка и вернуть всё как было.

Внутри не смолкал взведённый таймер. Всё, что могу сейчас - ждать. И я спряталась за привычными хлопотами. Отправилась на кухню.

В этом была даже некоторая справедливость, то, как я её понимала. Раз уж мой домовладелец не поимел с меня ништяков от Папы, а в качестве подстилки не использовал, так следует отрабатывать паёк хотя бы в качестве домработницы. Поставила греть воду, занялась уборкой кухни после вчерашней попойки и готовкой. Тело механически выполняло движения, как по заданной схеме, позволяя голове оставаться пустой.

Когда в очередной раз подняла взгляд, в дверях стоял Ральф. Он крайне редко захаживал на кухню - для чего ему? Кормёжка неизменно появлялась в срок и в лучшем виде, на случай особенно масштабных пирушек привлекались наёмные работники или доставлялись курьерами готовые закуски. Но не спрашивать же, зачем пожаловал. Хозяин имеет право бывать в своём доме где ему вздумается. И я промолчала, возвращаясь к своему занятию. И не поднимала глаз на объект былого поклонения, пока он входил и грузно усаживался за стол.

Но продолжала его видеть, даже стоя спиной. Он восседал, уставившись на меня покрасневшими от наркотиков пустыми глазами. Почему я прежде не замечала этой пустоты? Наполняла эту по недоразумению смазливую оболочку некой чудесной сутью? На кончике носа у него белела пара крупинок, расширенные зрачки пульсировали. Только что баловался какой-то слабенькой дурью. Ещё неделю назад я закрывала на это глаза - кто я такая, чтобы указывать ему, моему божеству? Теперь растерявшее последние остатки обаяния "божество" выглядело мерзким и жалким до тошноты.

– Ты всё слышала.

Не вопрос - простая констатация. Обвинение, уличение в проступке. Роковом проступке.

Я вскинула взгляд. Красавчик сидел, тяжело навалившись на столешницу, подбородок опущен на переплетённые пальцы. В зрачках плавает наркотическая муть. Взгляд несколько расфокусирован. Нехороший взгляд.

Он сильнее, он на своей территории. Пока не знает, как со мной поступить. Понимает, что прокололся, и Папа его за это не похвалит, о нет.

Я смотрела на Красавчика - язык не поворачивался назвать его Ральфом - с противоположного конца стола и не находила в себе страха к нему. Только злость и брезгливость. Но должна была. Даже загнанная в угол крыса опасна. А он был гораздо, гораздо крупнее крысы.