Чтение онлайн

И кто знает, что творилось в его одурманенном наркотиками сознании.

Таймер заходился.

И я попыталась дозваться до рационального зерна в нём, если оно ещё не было совершенно задушено.

– Ты не посмеешь причинить мне вред. Папа сказал, что я представляю для него ценность.

– А мне по***. Ты просто маленькая сучка. Для меня ты бесполезная стерва. Нужно было держать тебя в клетке и ставить опыты. Я был к тебе великодушен, но ты, неблагодарная дрянь, не ценишь этого. Ты должна была стать моим счастливым билетом, но вместо этого ты потянула меня на дно. Так что мне похер, расстроится ли Папа. Ты пустышка. Ему бы и так не удалось угодить. Так что я придумаю,

как объяснить потерю одной маленькой сучки. Он меня простит. А стою больше тебя, шлюшка.

– Убеждай себя в этом. Может, и убедишь. Ведь твой хозяин ясно дал понять, что ты заменим. А я - нет.

Он медленно поднимался.

Я схватила с плиты закипевший, с подпрыгивающей крышкой чайник. Вода с шипением выплёскивалась из носика. Какое расточительство!

– Вижу, вы тут обожаете давать друг другу забавные прозвища. Громилу Хиляка давно жарят в аду черти, надеюсь, скоро к нему присоединится жирный любитель малолеток Малыш, зато на смену им придёт урод Красавчик. С превеликим удовольствием выплесну кипяток тебе в рожу.

Дёрнись он тогда, выполнила бы угрозу без секундной заминки. Но Красавчик пока сидел на том же месте, будто приклеенный. Только когда я допятилась до двери, увидела, что он приподнялся, нависнув над столом в нелепой позе, словно не мог решить, сесть ему или встать.

Едва в моих мозгах наступило просветление, я выяснила, где хранится мастер-ключ. Вот и предоставился случай им воспользоваться.

Красавчик не менял своих привычек - мастер-ключ оказался на обычном месте. Да и куда бы ему было деться, ведь я проверяла его совсем недавно, а Красавчик за последние дни не покидал пределов таунхауса. Навалившись на дверь, едва не выпала наружу. Куда дальше - я не знала. Я не выходила за пределы владений Красавчика.

Просторный длинный коридор с ярким искусственным освещением. Кое-где в стальной обшивке стен прорезаны контуры дверей - чёрт знает, куда они ведут. Побежала в одну сторону - тупик. Обратно - забранная решёткой узкая лестница. В ярости попинала решётку, но та только загудела от вибрации. Нелепо загребая ногами, Красавчик надвигался медленно - пока тр`усил, - но неотвратимо.

Я была всецело поглощена поиском решения, что подарило бы как можно больше шансов на спасение. Красавчик в нерешительности притормозил, словно его накачанные дурью мозги закипали, не в состоянии справиться с задачей где и как выйдет сподручнее меня убивать.

Я польстила и мыслительным способностям Красавчика и собственной значимости в его глазах, пусть даже и в качестве свежего трупа. Пялился он вовсе не на меня.

Я поняла это лишь когда передо мной бесшумно, словно призрак, возник человек, и я очутилась за его спиной.

Спина была широкой, с прямым разворотом обманчиво расслабленных плеч и показалась в тот миг самой надёжной в мире защитой, надёжней городской стены. Красавчик был выше на полголовы и массивней, но не приходилось испытывать сомнений, кто, случись драке, выйдет победителем. И, верно, Красавчик как-то съёжился, потерял в росте, сузился в плечах, хотя Ублюдок даже не замахнулся, только смотрел, не заговаривая первым. Нерешительность Красавчика была бы смехотворна, если бы мне не доводилось испытать на себе осязаемую силу этого взгляда.

– Но... Папа лично дал мне задание. Это моя ответственность...

– Ну что ты, Красавица, от ответственности тебя никто не избавлял, и мы к этому вопросу обязательно вернёмся. Вот только задание, если память мне не изменяет, было несколько иным... или ты его неправильно понял? Бывает. А сейчас,

будь умницей, топай к себе и составляй защитную речь. У Папы порядком накопилось к тебе вопросов. Свободен.

Красавчика словно тряпкой смело, или моё восприятие придало ему ускорения, потому что тогда-то меня и начало понемногу накрывать.

Ублюдок некоторое время наблюдал за тем, как сматывает Красавчик и обернулся ко мне. Усмехнулся краем рта.

– Прихватила с собой самое ценное?

Я проследила направление его взгляда и увидела, что до сих пор держу в руке злосчастный чайник. Глупо хихикнула. Непривычный звук щекотно завибрировал в горле, толкнулся в ставшей тесной ему грудной клетке.

И тогда я стала смеяться. Сперва будто боялась чего-то, пыталась сдержаться, затолкать веселье обратно в глотку. Но смех душил, распирал... вытекал, выплёскивался, вместе с водой из ходящего ходуном в моей руке чайника. Перестав бороться с собой, смеялась взахлёб, с выступившими слезами, и они вытекали легко и безболезненно, не жгли веки. Какие-то сладкие, весёлые слёзы. Не жгучая соль - почти вода.

Всё вокруг дробилось, сияло влажными гранями, яркими брызгами. Я посмотрела на стоящего рядом мужчину и сквозь эту пелену не увидела шрамов на его лице. Он не торопил, позволял выплеснуть страх в истерике.

Вслед за тем накатила такая усталость, какой уже давно не испытывала. Скорее душевная, чем физическая. Но эта опустошённость, это бессилие казалось таким приятным. А ещё я чувствовала себя очень... странно. Разве что как в самом раннем детстве. Так бездумно, беззаботно беспечны бывают только самые маленькие дети, существующие в своём крошечном защищённом мирке, и никакие ужасы внешнего большого мира не потревожат их светлый сон - зло не пропустят сильные люди.

Меня негромко окликнули.

– Пойдём.

В отличие от меня он знал куда идти. Вместе мы дошли до другой, незапертой лестницы и по ней поднялись на крышу.

Насколько хватало взгляда, простирались рабочие кварталы Эсперансы; под самое поднебесье вздымались сверкающие миражи башен. Невидимые с отрицающей само их существование высоты врылись в землю, выгрызая каждый метр обитаемого пространства, катакомбы Ада. Словно не признавая моего права находиться здесь, ветер прижимал к перекладинам защитного ограждения, угрожал низринуть с небес.

Ублюдок буднично похлопал себя по бокам. Найти, конечно, ничего не смог, карманов на футболке не предполагалось. Привычной куртки на нём не было, тонкая трикотажная ткань надувалась от порывов, облепляла спину и поджарый живот.

– Сигареты забыл, - чертыхнувшись, он принялся обшаривать карманы джинсов.

Чего он хватился, было понятно без пояснений. Сколько раз видела его расположившимся на террасе Красавчикова таунхауса: куртка свисает с перил, в пепельнице всё прибывают окурки - отрава для богатых, одна палочка стоит золотую унцию - и почти нетронутая, больше для вида взятая бутылка. Пил он, в отличие от прочих, мало и без удовольствия.

Я смотрела на него, деловито выворачивающего карманы, будто забывшего о моём присутствии, отмёвшего, как нечто незначительное, обстоятельства, предшествовавшие этой сцене, всё, что привело нас обоих на эту крышу. Словно мы условились всякий день приходить сюда встречать рассвет над Эсперансой. И понимала: нечто глубоко внутри меня всегда ждало этой встречи. Словно причудливое повторение дня, когда мне удалось сдержать данное дядюшке Адаму обещание, - судьба вновь сводила нас на высоте.

Ублюдок, между тем, выудил помятую, с полустёршейся надписью упаковку жевательной резинки. Поглядел с сомнением, но всё же закинул в рот пластинку.