Чтение онлайн

– Мне запереть тебя?

Я напоролась на его взгляд, как на стальной штырь. И цвет близко видимых в ярком свете глаз под стать - светло-серый, без обычной для серых глаз примеси коричневого или голубого. Некоторое время назад я бы по-настоящему испугалась. Но теперь могла почувствовать лишь опустошающую горечь.

А чего ты ожидала, Виллоу? Здесь ты такая же пленница, как в доме Красавчика.

– Радуешься выздоровлению?
– Майк оттащил меня в глубь комнаты и внезапно запустил пальцы в мои волосы на затылке, чем привёл в совершенное замешательство.
– Мокрая на ветер - ты вообще понимаешь, как ты сейчас уязвима?

Я дёрнулась, освобождаясь.

– Извини,

я прекрасно понимаю, что тебе надоело нянчиться со мной, и я отвлекаю тебя от действительно важных дел. Просто не нужно было так утруждаться.

– И кому ещё я мог это доверить? Дать Папе возможность узнать и решить, что ты - порченый товар? Который можно выбросить на свалку или использовать на износ?

Под таким углом я и верно не рассматривала его одиночное участие в моей судьбе в эту неделю с лишком... наверное, уже две. Я вообще, по большей части, ничего не понимала. Кроме одного - не желаю больше обманываться и предпочту иллюзиям самую болезненную правду.

Майк медленно опустил ладонь и сложил руки на груди.

– Зачем тебе это?
– спросила его устало.
– Пока от меня одна головная боль.

– Никто не любит наживать себе проблемы, Виллоу. И я не исключение. Но если взял на себя ответственность, не скину на полдороги.

Я покачала головой.

– Прекрасное качество, правда. Но я спросила не об этом. Зачем тебе сомнительная затея? Не допускаешь, что затраты не отобьются? Я думала... я надеялась, что сумею повторить то, для чего меня... Ведь, знаешь, меня не столько пугает перспектива вынужденной работы на Водяного, сколько то, что я не смогу быть ему полезна. Со всем, что из этого вытекает. Я бы хотела отблагодарить тебя, честное слово. Но я всё больше подозреваю, что эта способность ко мне так никогда и не вернётся. Может, я уже использовала то, что было отпущено. Или сумею повторить очень нескоро. Полторы недели назад я была совершенно не в себе, но ничего не произошло, ты сам видел. А значит... Приручить меня было задачей Красавчика, с него и спрос. Тебе же... Водяной и без этого тебе благоволит, это всем известно, даже в Аду... на нижнем ярусе, - быстро поправилась, уловив его подозрительный взгляд.
– Так для чего... Просто отдашь меня, и избавишься от проблемы.

– Ты - не проблема, Виллоу, - сказал Майк, замирая напротив, так, что из-за особенно яркого в тот день солнца, преодолевшего завесу над Эсперансой, я не видела его, только общие черты.
– Ты - моё испытание.

– Что?..

– Ты постоянно испытываешь моё терпение. Я никогда не собирался отдавать тебя Папе.

– Что?
– глупо повторила.

– Даже в мыслях не держал, - продолжал он твёрдо, не отвлекаясь на мой лепет.
– Как раз наоборот, я готов делать всё для того, чтобы ты ему не досталась.

– Но как же...
– Я попятилась, не в состоянии устоять на месте. Он оставался неподвижен. В сознании толпились обрывки суждений, подслушанных фраз, но ничего из того, что жгло язык, немыслимо было произнести в первоначальном, неотредактированном виде. "Цепной пёс Папы", "глотки рвёт по его команде" - оценки из числа самого безобидного, но даже такие вещи я опасалась озвучивать.
– Ведь ты же... верен ему. Ты его... любишь... ты ему как... сын.

Мне ещё предстояло научиться понимать намёки. И отделять то, что можно говорить, от того, что не стоит - ни при каких обстоятельствах.

– Люблю, как сын?
– произнёс он, медленно размыкая губы, словно пробуя эти слова на вкус.

Солнце кануло в пылевой туче, и я вновь ясно увидела его взгляд и изломанную усмешку. И что-то болезненно дрогнуло внутри.

Такой концентрированной ненавистью можно было отравить половину Эсперансы.

Близко раздавшийся сигнал входящего вызова заставил крупно вздрогнуть.

Майк поднял запястье с коммом к уху и повернулся боком. Я стояла, прикипев

к месту, глядя на отражение его полуприкрытого маской лица в на зеркальной стене. Отвечая, он был сама безмятежность, но теперь я уже не знала, можно ли верить его спокойствию. Майк бросил многозначительный взгляд через плечо, и я заставила себя выйти из комнаты.

Я не знала, какой величины секреты могут скрываться за стеной самообладания этого человека.

Свернувшись на диване клубком, снова и снова прокручивала наш странный прерванный разговор, пока не уснула прямо в свитере и джинсах. И последняя мысль на грани бодрствования и сна касалась той женщины.

Сон был муторный и липкий, он тянул назад, ко дням болезни... к зависимости. Я не хотела быть в нём, но липкие щупальца плотно оплетали разум.

Мутное сознание, как мутные воды, в глуби которых таятся невидимые чудовищные твари. Пока невидимые, но их присутствие ощущается. Неотвязное, изматывающее, как зуд, ощущение. Демоны ворочаются, поднимаются со дна...

Во сне я хнычу в страхе, лепечу что-то неразборчивое. Я не хочу, не хочу... Бью открытой ладонью по виску.

От моих демонов существует единственное спасение. Бегство. Единственное, что на какое-то время позволит забыться. Спрятаться. Стать невидимой для их слепых глаз.

Настоящая я протестующе стонет. Нет, нет, это мне уже не нужно! Майк избавил меня! Не хочу переживать всё вновь... Он сказал, что это не было моим выбором, что это сделали со мной, и он прав. Ведь я-то знаю, что это не спасение, а смерть...

Во сне у меня иная логика. Спешу, хихикая и вздрагивая. Демоны... демоны уже близко.

Чужие пальцы дрожат, но приготовления обыденны, привычны. Необходимая лечебная процедура. Я с удивлением наблюдаю за течением сна, недоумевая, откуда известны такие подробности. Ведь мои близкие никогда...

Жгут перетягивает руку выше локтя. Тороплюсь, мычу, помогая зубами. Скорей, скорей, пока он не вернулся. Он снова будет смотреть. Ничего не скажет, но и в молчании его взгляд причиняет смутную, неопределимую боль. Нет, не хочу.

Руки почти не слушаются, только бы не разлить, не упустить... Вены тонкие, едва видимые, нет живого места. С отчаянием смотрю на эти истерзанные, синевато-прозрачные руки. Нет, нет, это не я, это не про меня.

Я-во-сне расплываюсь в улыбке эйфории, откидываю голову. Пустую, восхитительно пустую голову. Демоны не найдут меня.

Из упоительного забвения так не хочется возвращаться. Никогда, никогда. Хочу потеряться в нём, остаться, раствориться... Но что-то возвращает в прежний ад. Ощущение близкого присутствия.

Глаза размыкаются узкими щёлочками. Тело не ощущается - пустая, никчёмная шелуха на полу. Распухший язык не ворочается во рту. Приходит ощущение жажды.

Надо мною стоит хмурый скуластый подросток в мешковатой толстовке. Держит в карманах сжатые в кулаки ладони. Шлёпаю губами, вяло ворочаясь на полу.

Кроссовки приближаются, хрустя рассыпанным мною мусором. Мальчишка склоняется ближе. Под непослушной каштановой чёлкой у него сосредоточенное взрослое лицо, упрямо сжатые губы. Пытаюсь что-то сказать, но слов нет, и мысли плутают в пока густой ещё дымке.