Чтение онлайн

Мой взгляд блуждает по окружающей обстановке и останавливается на откупоренной бутылке воды с торчащей из горлышка соломинкой. Крис перехватывает направление взгляда и молча протягивает мне бутылку. Жаль, но его заботливость не избавит меня от необходимости дать ответ. Напившись, усаживаюсь, навалившись на подушку.

Я знаю, что сделала, но по-прежнему чувствую за собой правоту. При том выборе, которым я располагала, я вновь и вновь поступала бы ровно так же. Вот только Кристиан, похоже, полагает, что я вовсе не должна была выбирать. Что ж, быть может, однажды сумею убедить его в обратном. И я прямо

смотрю на него.

– Ну же, - непреклонно напоминает Кристиан.

И я честно собираюсь ответить, но вместо уже готовых слов со всей искренностью вырываются совершенно другие, какие-то детские. Может быть, Крису и достаёт выдержки после всего случившегося учинять мне этот допрос, но я-то вовсе не железная. И я протягиваю руку и касаюсь его взъерошенных каштановых волос.

– Ты такой растрёпанный...

Он на мгновение выходит из роли бесчувственного истукана и насмешливо хмыкает.

– Да что ты говоришь, - саркастично проворчал он.
– Странно, что не седой. Я весь внимание, Виллоу.

Под испытующим взглядом я просто пожимаю плечами.

Я не связывала ему руки собою и отвела подозрение в нелояльности авторитету Водяного. И в итоге ему всё удалось. За эти два с небольшим месяца, наполненные... Даже представить не берусь, во что ему обошлись эти недели, и всё же... Будущее, о котором мы оба мечтали, получило шанс на воплощение. Это настолько очевидно, что и не требует озвучивания.

Главным мотивом для меня всегда оставалось это.

– Я хотела, чтобы ты жил.

И тогда Крис взорвался.

– Чтобы я жил? И как бы я жил, потеряв тебя? Потеряв... вас обоих?

Я уже открыла рот, чтобы ответить на его обвинение, и поэтому осталось только закрыть его, потому что никаких связных мыслей и тем более фраз не остаётся.

– Откуда ты?..
– выдыхаю в абсолютной растерянности.

С полминуты Крис молча смотрит с тем же замкнутым выражением и до меня наконец доходит, что за его ставящей в тупик отчуждённостью скрывается не злость на моё ослушание, а едва контролируемый страх, почти отчаяние.

Крис со вздохом уронил лицо в ладони. Голос его звучит глухо и монотонно сквозь преграду переплетённых пальцев.

– Ты не просыпалась четверо суток. Сто два чёртовых часа. С тобой всё было в порядке, но ты просто не приходила в сознание. Милен сделала все возможные анализы.
– Кристиан поднял голову, обеими руками взъерошив и без того пребывающие в беспорядке волосы. Продолжил с неидентифицируемым выражением: - И сообщила мне важную новость.
– Я продолжала потерянно молчать, и Крис заключил, прожигая меня взглядом: - Надеюсь, ты этого хотела.

Откровенно говоря, я не знала, чего я хотела. Тогда, два месяца назад, я была уверена, что прощаюсь с ним. Я не думала о том, во что наша страсть может воплотиться в будущем. Я была абсолютно уверена, что от моего будущего почти ничего не осталось.

И я неловко возвращаю ему его вопрос:

– А ты?

– А что я?
– иронично откликается Кристиан.
– Мне не восемнадцать. Уверен, что сумею позаботиться о вас обоих.

– Ну, знаешь...
– возмутилась я и выдохнула: - Крис, это правда?

Он сумрачно молчал, скрестив руки на груди.

– Крис?..

– Если

то обстоятельство, что ради тебя я самым что ни на есть натуральным образом отдал Богу душу, раз и навсегда не убедило в серьёзности моих намерений... Почему я должен полагать, что слова справятся с этим лучше?

Мы уставились друг на друга с серьёзными до крайности минами.

Конечно, первой не выдержала я. Меньше чем через минуту уголки губ задрожали, губы запрыгали, и я прыснула снимающим напряжение смехом.

Крис поглядел на меня ещё некоторое время и расхохотался сам, избавляясь от маски строгости.

Колёсико кушетки предупреждающе заскрипело. Крис уселся рядом, заключая в бережные объятия.

– Мало мне заботы, - проворчал, целуя в макушку.
– Целый чёртов город, ещё и ты в придачу.

Я благоразумно промолчала. А то ещё станется с него после всего пережитого пристегнуть меня к себе на оставшиеся семь месяцев, чтоб чего ещё не учудила. Исключительно ради собственного душевного спокойствия.

– С ума меня сведёшь, - прошептал тихо, и это откликнулись волнами блаженного тепла.

– Знаю, знаю... Вообще-то ты хотел, чтобы я была счастливой.

– Дай подумать... С тех пор ничего не изменилось.

– Вот какая незадача...
– Я провела пальцами по колючей щеке, поймала его вопросительный взгляд и улыбнулась.
– Ведь оказывается, что счастливой я могу быть только с тобой.

– Да, действительно серьёзная проблема, - будто бы задумчиво протянул Кристиан, но глаза его смеялись.
– Мне встать на колено или и так сойдёт?

Я беспечно махнула рукой.

– Сойдёт!

Когда к нам зашли Милен с близнецами, ожидавшими застать траурную картину, мы целовались на дребезжащей кушетке, как дорвавшиеся до сладкого подростки.

Закрываю толстую тетрадь и с наслаждением потягиваюсь, откинувшись на спинку стула. Так много пережито, так много исписано страниц...

Теперь над Эсперансой всегда красивое небо, не затянутое пыльной завесой. Ярко-синего цвета, как ему и д`олжно быть. Люди забыли о том, что у воды может быть другая степень фильтрации помимо высшей. Теперь никто не живёт в Аду и не вспоминает о том, что когда-то они могли увидеть небо, только поднявшись в Чистилище.

Кристиан поднял взгляд от расчётов и улыбнулся, встретившись со мной глазами. Мы женаты уже десять лет, но эта цифра не укладывается нам в головы. Чувства остались прежними, нимало не потеряв в силе с тех безумных дней, когда мы оба ходили по краю. Мы прошли сквозь страх, предательство и опасности, и вот теперь неплохо справляемся с экзаменом размеренной повседневности. Из людской памяти почти изгладилось, что его когда-то называли Ублюдком и он носил несколько масок. Водяным теперь разве что стращают непослушных детишек, когда те чересчур расшалятся. Изменилось многое, и мне хочется надеяться, в лучшую сторону. Разумеется, ещё предстоит сделать немало... да что там - объём работы таков, что пасует воображение. Но мы ещё молоды, в Эсперансе хватает трудолюбивых рук и ясных умов. Рождаются и вырастают дети, а значит, в Эсперансе живёт надежда.