Цитадель души моей
Шрифт:
– Есть такая пословица - сицилийская, между прочим - "даже любовь можно купить - она стоит ровно две ненависти".
– Забавно, - я хмыкнул, - Не слышал. Выходит, одна ненависть стоит пол-любви? Интересно, что за такую полулюбовь чекалки могли предложить семье Скорцо?
– Ну, это уже вам виднее. Наше дело - людское. Прочитать письмо целиком мы, конечно, не сможем. Но я надеюсь, что мы сможем разглядеть некоторые отдельные слова, узор которых давно не менялся, и на основе этих слов понять, хотя бы приблизительно, смысл письма. Вот это вполне реально.
Гезу, похоже, наш разговор
– И что думаешь обо всём этом?
– А что тут думать, - милит недобро прищурился, - Скорцо давно следовало указать на место. У нас с ними дело уже до войны почти дошло. Сам-один я, конечно, не справлюсь, но у меня послезавтра со вторым принципалом аудиенция. Насколько я знаю, наместник тоже озабочен чрезмерным возвышением семьи Скорцо, и, будь я проклят, если в скором времени наши триремы не получат хорошенького пополнения гребцов.
Я подумал немного.
– Ясненько. А скажи, соседи большого серого кота в недавнем прошлом не видали?
Сайрес хищно усмехнулся:
– В корень зришь! Видали, и не раз. Думаю я, Скорцо в этих делах уже давно и крепко завязли. Начнем рыть, наверняка много интересного найдем.
– Наверняка.
Я кивнул милиту и пошёл к колдуну.
– Салют, Серджио.
Колдун, не оборачиваясь, кивнул.
– Бернт. Так и думал, что тебя сюда принесёт. Кто это с тобой?
– Наш. Гез Сельмар именем.
Гез осторожно подошел ко мне
– Мое почтение и уважение, господин.
– М-м-м, - неопределенно отозвался колдун. Вынул из-за пазухи пергаментную коробку, осторожно приоткрыл её, вздохнул, и, со словами, - последняя, - раскрыл настежь и встряхнул. Из коробки вылетела маленькая серая бабочка. Даже, скорее, крупная моль. Умение летать не было её сильной стороной - полёт явно давался ей с трудом. Тем не менее, она сделала пару неровных кругов над трупом чекалки, потом, снижаясь, дотянула до поваленного стола, на который и села. Сложила крылышки и вмиг слилась с серыми досками.
Колдун выглядел подавленным.
– Что-то не так, Серджио?
– Полагается подождать минут пять, но, думаю, смысла нет.
– Поясни, пожалуйста, - попросил я, - а то ровным счетом ничего не понимаю.
– Еще бы, - с некоторым самодовольством заявил колдун и обратил, наконец, к нам свое лицо, - ты не представляешь, сколько сил потрачено на то, чтобы вывести каждую из этих бабочек. Но оно того стоит - никто и ничто во всей Ойкумене не чувствует колдовство лучше, чем они. Ничего скрытого не существует для этих маленьких созданий.
– И?
– Мне сказали, что бестия была под маскирующим заклинанием. И как бы даже не просто под отводом глаз - она натурально выглядела как крупный кот. Начну с того, что мне неизвестно такое колдовство, но это не самая большая проблема. Определенно, это очень мощное и сложное заклинание. Оно было прервано "на излом" - смертью носителя, следов должно было остаться множество - и очень заметных следов. Таких, которых я сам бы почуял с десяти пасов. Но я ничего не чую даже стоя вплотную. Но даже и это не самая большая
проблема. Проблема в том, что ни одна из шести бабочек не заметила в теле бестии никаких следов колдовства.– А должна была?
– я присел возле трупа. Раздвинул пальцами шерсть, пощупал, начавшие коченеть, мышцы. Бесполезно - бестии и так дольше человека остывают, а уж в жаркое время точно оценить время смерти и вообще невозможно. Может, пару часов, а может - и сутки прошли уже.
– Ха! Я не спорю, чекалки во многих искусствах дальше нас, людей, продвинулись. И их колдуны заслуживают всяческого уважения. Но сотворить такое колдовство, которое не оставляет никаких следов... либо это нечто совсем другое - совершенно иные принципы, о которых мы ничего и не знаем, либо...
– Либо что?
– Либо никакого колдовства тут не было.
Я встал, еще раз внимательно осмотрел труп. Чекалка, как чекалка. Одежды - никакой, оно и неудивительно. Особь среднего размера - для воина мелковата, но воину тут делать и нечего. Хотя я б на месте чекалок на такое дело самую мелкую особь послал - но им виднее, конечно, чекалкам-то. Не мне с ними в хитрости и предусмотрительности соревноваться. Поза вот у неё немного неестественная, но и тут - к чему придираться? Кстати, что у неё с лапами? Я снова присел, приподнял переднюю лапу чекалки, осмотрел с разных сторон. Так и есть - шерсть немного вытерта. Что, впрочем, тоже ни о чём не говорит - может, она у себя дома браслеты на лапах носит? На всех четверых.
– А не может быть, что бабочкам просто запах бестии не понравился? И поэтому они не... а что они должны были сделать?
– Пф, - Серджио фыркнул, - не говори глупостей. Эти бабочки - результат долгой и тщательной селекции. Если колдовской след обнаружится посреди раскаленной сковороды - они и на неё слетятся и сядут. Будут гореть, но сидеть. И потом - если бы они в ужасе улетали от трупа, это тоже говорило бы о многом. Но они ведут себя совершенно естественно - вон, одна даже сидит у бестии на носу.
Только сейчас я заметил маленький серый треугольник под, выпученным и затянутым красноватой мутной пленкой, левым глазом чекалки.
– Но она туда села не потому, что обнаружила источник колдовства, а потому что ей надо куда-то сесть, - колдун раздраженно скомкал в руке пустую коробку и отбросил её в сторону, - мне придется забрать тварь с собой. Может, коллегиально мы сможем что-нибудь разглядеть.
– Угу, - я встал и уже собирался распрощаться, но мне пришла в голову интересная мысль.
– А скажи, Серджио, ты что-нибудь знаешь о Ночных Охотниках?
Колдун обернулся, смерил меня настороженным взглядом. Косо глянул на Геза.
– Э-э-э, - сказал я, - Гез...
– Я тут подумал, - быстро отозвался он, - чекалка-то могла еще что-нибудь с собой нести. И отбросила это что-нибудь в сторону, когда в агонии билась. Пойду-ка я, окрестности осмотрю.
Я сдержал улыбку. Умница. Догадливый - далеко пойдет. Если раньше не помрет, конечно.
– Странно, что ты у меня спрашиваешь, - негромко сказал Серджио, дождавшись, пока Гез отойдет подальше, - во-первых, эта тема не из тех, что можно обсуждать за чашей вина в термах.