Цитадель души моей
Шрифт:
– Ого, - сказал я, - справишься?
Флавия фыркнула пренебрежительно.
– Было б с чем справляться, - сказала она, подмигнула многозначительно и скрылась за дверью. Я сглотнул слюну и пошёл обратно в лагерь - за голубями.
* * *
Против ожидания, голубей я довез всех. Один, правда, выглядел плохо - лежал на боку, часто дыша и не открывая глаз, но главное - он был жив, а остальное уже - не моя проблема. Обрадованный таким удачным началом миссии, я сразу направился к гарнизону. Солнце потихоньку выползало на вершину своего ежедневного маршрута
Септий моему появлению не обрадовался. Точнее - не обрадовался тому, что я приехал один, а не с сотней егерей.
– Доминдальничается он, - пообещал мне Гракх, очевидно, имея в виду капитана, - сколько можно с врагов пылинки сдувать? Когда враг поднимает голову, её следует немедленно срубить, иначе через мгновение их поднимется сотни. Пусть потом не говорит, что я не предупреждал, - и продолжил свое занятие: снаряжать стрелы наконечниками. Судя по уже подготовленным и сложенным возле стола колчанам, Септий готовился к длительной осаде. Подождав немного и поняв, что больше ничего не услышу, я принялся выяснять обстоятельства сам.
– Сколько людей убито?
– Трое.
Я нахмурился. Ехал я пять дней...
– Выходит, за последнюю неделю - ни одного.
– Только благодаря предпринятым мерам, - отрезал Гракх, - поодиночке никто не ходит, милицию увеличили, где не было - создали. Дороги патрулируем. Так ведь это ненадолго! Как только они поймут, что мы ничего в ответ делать не собираемся...
Гракх замолчал и принялся нахмуренным взглядом смотреть вдаль, очень при этом напоминая статую какого-нибудь императора - грубые римские черты лица, гордо развернутые плечи и печать величайшей ответственности на челе. Портило впечатление только то, что нос и уши были на месте - сколько я статуй императоров не видел, с целым лицом не одной не упомню.
– Мы собираемся, - мягко сказал я, - только надо сначала понять, что делать. Какой клан замешан?
– Два, скорее всего. Красной воды и Двух вершин.
– Два?!
– Первое убийство на территории клана Двух Вершин произошло. Один человек пропал. На следующий день - еще один пропал, но тут, похоже верги Красной воды виноваты - там у них какие-то брожения в этот день начались.
– То есть, двое пропали? Без следов?
– Ну... да, - неохотно признал Септий.
– Чушь какая-то, - сказал я, ставя на торец лежавший на полу чурбан и присаживаясь на него, - не находишь?
– Не нахожу. Я думаю, они побоялись сразу всех убить и живыми их взяли, чтобы на нашу реакцию посмотреть. И чем дольше мы тянем с ответным ударом, тем меньше шансов у этих двоих живыми остаться.
– Гениально!
– не сдержался я, - сам додумался?
– Да, - сарказм мой пропал втуне, да и неудивительно - может статься, Септий вообще и не знает, что такое сарказм.
– Ладно. Давай по порядку. Кто, когда и где убит или пропал?
Гракх вздохнул. Отложил в сторону инструмент, поднял взгляд.
– Восемь дней назад убита старуха, жившая на хуторе за устьем Фиоры. Тут сомнений нет - следы зубов, царапины от когтей. Тогда же пропала её внучка. Через день - пропал её отец - пошёл искать родных и не вернулся. Что тут думать?
– Сколько людей на хуторе живет?
– Не знаю, - Септий пожал плечами, - я сам там не был, отправил одного из своих - Мавра - он все и выяснил.
– А где сейчас этот Мавр?
Септий посмотрел задумчиво в окно, пошевелил губами.
– В патруле, на Южной окраине. Часа через четыре должен вернуться.
– Ясно. Дай мне человека, на хутор этот съездить.
Гракх хмыкнул.
– Ты здесь видишь хоть одного?
– Да. Тебя.
– Я не могу гарнизон оставить. А больше тут никого нет. Никого, понимаешь? И если сейчас верги пойдут на приступ, сдерживать их придется мне одному!
– Септий зло выдохнул,
– Да.
– Ну, хоть что-то, - Септий встал обошёл стол, обошел меня и вышел на улицу - наверное, пошел в очередной раз требовать от капитана кохорсу егерей и пяток легионов солдат. Я пожал плечами и вышел следом.
* * *
– Одна?! Она жила там одна? Вы понимаете, что вина в произошедшем - полностью ваша?! Вы указ читали?!
– Читал! До дыр читал!
– магистр, багровея лицом и тряся полными руками, брызгал мне слюной в лицо, - что с того! Эта старая дура ни в какую не соглашалась съехать! Что я должен был делать? Что?!
– Силой увезти, разумеется!
– Ха! А я что делал? Три раза милиция её оттуда утаскивала. Одному милиту эта карга руку прокусила, и даром, что во рту три зуба - насквозь! Рука загноилась и я лечение из своего кармана оплачивал, между прочим! А на другой день эта старуха уже обратно заселялась. Мне её что - денно и нощно охранять надо было?
– Ногу ей сломать, - проворчал я, - надо было.
– Очень смешно!
– рявкнул магистр.
– Я, вообще-то, не шутил. На что вы надеялись, когда её там, одну, оставили?
– На то, что её верги сожрут, разумеется. Если б дело этим закончилось, никто бы шума поднимать не стал. Всем эта карга уже поперёк горла стояла, даже дочери своей. Кто ж знал, что так обернётся?
– Кто знал? Спросили бы у того, кто знал, у егерей, например. Вергам-то невдомёк, что на старуху вы рукой махнули. Им разницы нет - если можно съесть одного, то можно и другого, и третьего. Для вергов мы - добыча. И эта старуха постоянно им об этом напоминала. Представьте себе человека, который свои деньги хранит в кошельке, лежащем посреди улицы. Кто будет виноват в пропаже денег - тот, кто подобрал с земли кошелек, или же их хозяин?
– Сами бы тогда этой каргой и занимались! Где вы были, такие умные, три года назад?
– Она три года там одна жила!?
– Да!
Я задумался. Перевел дух и попросил уже мирным тоном:
– Дайте мне милитов парочку, я хочу до хутора прогуляться.
– Не дам, - магистр вытер пот со лба, вздохнул и упал в свое кресло, - нет людей. Половина оружие вернула и по домам разбежалась - за родных, дескать, беспокоятся. А что я поделаю? Они ж ополченцы, а не рабы. Оставшихся ваш сдвинутый лейтенант забрал, - магистр пожевал губами и с отвращением выплюнул имя, - Гракх! Пришел, махая каким-то древним указом, и забрал. Теперь они парами, денно и нощно, тупо ходят кругами по идиотским маршрутам, составленным все тем же гением стратегической мысли. Я вас уверяю, если их там даже не загрызут верги, которым они уже наверняка глаза намозолили, то они попросту посворачивают себе шеи в оврагах да обрывах, через которые эти маршруты как специально проложены. Милиты возвращаются с патрулей, на ходу от усталости засыпая!
– Магистр снова начал волноваться, багроветь и махать руками, - я говорил об этом с Гракхом, но он словно не слышит ничего! Все талдычит о своих правилах и о том, что он лучше знает, что предпринимать в подобной ситуации...
Неожиданно магистр затих, и, глядя мне за спину, улыбнулся и сказал почти спокойно:
– А вот очень кстати.
Я обернулся и увидел стоящую в дверях немолодую уже женщину с торжественно-скорбным выражением обрюзгшего лица. Несмотря на жару, она была закутана с ног до головы в какие-то непонятные одежды - плотные, блеклых цветов и с бахромчатыми краями.
– Очень хорошо, что вы пришли, госпожа Урсула, - продолжил магистр, и я заметил удивление, мелькнувшее на неприятном лице гостьи, - вот из столицы приехал егерь, чтобы как раз заняться вашей проблемой.