Цитадель души моей
Шрифт:
– Она... с вергами...?
– несмотря на то, что я так и не смог подобрать правильное слово, верг меня понял. Кивнул, осклабился.
– С волками тоже. Сам не видел, но Ррах видел - мне сказал.
С волками!? А как с вергами, значит, еще и видел. А может, и не просто видел. Ignis divine! Сказать, что я удивлен - не сказать ничего. Это ж надо! Во даёт девка. Во всех смыслах. Или правильнее будет сказать - давала?
– Она жива?
– с трудом выдавливаю я из себя вопрос.
– Узнаешь, - верг поднимается и, не оборачиваясь, уходит обратно в кусты, - шех ррльгхш.
"Ррльгхш" может означать "больной", "увечный", "удивлённый", "только что проснувшийся" и "очень глупый". Здесь, видимо, последнее. "Узнаешь, если не дурак". Ну-ну.
Нужный мне дом я нашёл сразу - весь хутор уже густо зарос крапивой и пустырником,
Входная дверь оказалась мало того, что не заперта, так даже распахнута настежь. Я шагнул через порог, зацепился взглядом за царапины на косяке, да так и замер в недоумении. Несомненно, кто-то хотел изобразить здесь следы когтей, но вышло это у него настолько непохоже, что любой егерь должен был заметить подделку с первого взгляда. Царапин почему-то четыре, хотя должно быть либо пять, либо три; глубина у всех одинаковая, хотя центральные обычно глубже - да вообще столько ошибок, что даже перечислять их неохота - не вержьи это когти, и всё тут. Вон, местами даже прорезь по центру прослеживается от ножа, которым эти "царапины" делали. К остальным "следам когтей" - на стенах - я даже приглядываться не стал. То же самое. Совершенно очевидно, что этот Мавр, которого Септий отправил место убийства осматривать - новичок, в гарнизон обвыкать отправленный. Конечно, вина его есть, и немалая - что он очевидного не разглядел. Но вина Гракха - еще больше. Нельзя на такие задания новичков в одиночку отправлять. А если и отправлять - то нельзя потом принесенным новичком сведениям напропалую верить - как бы ни хотелось. Жаль, не получится у меня на труп посмотреть и на "следы зубов" на нём - чую я, следами этими ножевые ранения замаскированы. Но хотя трупа тут давно уже не было, еще кое-что необычное я обнаружил - следы крови. Сама кровь, разумеется, тоже давно высохла и мурашами всякими подчистую выедена, но следы темные на досках остались. Множество круглых пятен разного размера по периметру кровати и на грязных до отвращения простынях. Не могло это быть естественными следами: все ж человек - не бурдюк с кровью. Подумав, я заглянул под кровать, пошарился за камином, за шкафами, в углах, и нашел, наконец - в камине. Две, покрытые пеплом и объеденные насекомыми, гусиные головы. Я достал одну, осмотрел - отрублена. Не откушена и не откручена, а именно отрублена.
И что всё это значить должно? Нет, понятно, что верги тут ни при чем. Но кто? И, главное, зачем? Грабители? Ерунда - вряд ли у покойной оставалось хоть что-то, достойное ограбления. Некие злоумышленники, желающие разжечь войну между людьми и вергами? Уже лучше, но тоже маловероятно - больно грубо всё обставлено. А главное - гуси. Зачем нужно было их резать и поливать их кровью пол? Очевидно, затем, что у самой старухи кровь уже не текла. Стало быть, она убита не в доме, а где-то снаружи. И тут очень подозрительной становилась фигура отчима - как первого, кто обнаружил убитую. Прибил где-то снаружи бабку с внучкой, внучку закопал, старуху отнес в дом, наскоро сымитировал нападение вергов, а сам рванул в бега. А что - неплохая версия. Не очень, правда, вяжется с утверждением о любви подозреваемого к приёмной дочери - ну да мало ли как оно обстояло на самом деле - с этой любовью. В принципе, уже можно возвращаться в магистрат, поскольку к егерям это дело ни малейшего отношения не имеет. Но я всё-таки решил поискать следы - шансов, конечно, немного, но - вдруг? Если обнаружится труп внучки с ножевыми ранениями, то вопросов вообще не останется.
Труп не обнаружился, зато обнаружились следы. Я б даже сказал, тропинка. Она, через прозрачную кипарисовую рощу, уходила куда-то за холмы и состояла из следов двоих людей. Крупного тяжёлого мужчины, носившего грубой формы сапоги с железными набойками, и девушки, обутой в простые сандалии без рисунка на подошве. Конечно, это могла быть не девушка, а какой-нибудь подросток, но - никогда не стоит усложнять ситуацию без насущной необходимости. Пока такой необходимости я не видел. И, отбросив сомнения, быстро зашагал по тропинке. Посмотрю, куда она ведёт, а уже потом буду думать дальше.
Тропинка привела к хлипкому, полувкопанному в пологий речной
берег, домику. Узкие, расположенные под самой крышей, окна были затянуты какой-то мутной плёнкой, поэтому пытаться что-то разглядеть через них я не стал, а постоял некоторое время у двери, прислушиваясь к звучащим за ней голосам, потом резко потянул на себя дверную ручку. Всё внутреннее пространство домика занимала одна-единственная комната со стоящим посредине грубым дощатым столом. За столом, на простой, наспех сколоченной лавке сидели двое, испуганно вскочившие при моём появлении. Раздетый по пояс здоровый бородатый мужик, с густо заросшим черной кучерявой порослью торсом и одетая в короткую легкомысленную тунику девушка - невысокая, но фигуристая. С густой рыжей шевелюрой, пухлыми губами, вздёрнутым носом и широко распахнутыми серо-зелёными глазами. Не сказать, что очень красивая, но определённо привлекательная и... прав был верг - "течная". Даже сейчас её взгляд был больше оценивающим, чем испуганным.– Ага, - сказал я, переводя насмешливый взгляд на парочку со стоящего на столе кувшина, - отмечаете чудесное избавление от кровожадных вергов?
Мужик мой намёк проигнорировал.
– Кто ты такой, молния тебя разрази?
– прорычал он, хватаясь за, лежащий на столе, нож.
– Нож положи, - холодно сказал я, - Петер.
Услышав свое имя, мужик обмяк, выронил нож и упал обратно на лавку, где и замер, уперев локти в стол и обхватив кудлатую голову руками. Девушка села рядом и приобняла Петера за плечи.
– Вы егерь?
– звонким, но с хрипотцой, голосом поинтересовалась она, - а я вас не знаю, - и кокетливо прищурила глаза.
– Кто из вас старуху убил?
– спросил я, - и зачем?
– Да не убивал её никто!
– Петер поднял голову и бросил на меня затравленный взгляд, - сама она померла! Остывшая уже совсем была, когда Марта к ней пришла.
– Пусть так. А зачем всё это? Следы когтей, лужи крови?
– Потому что люблю я её, Марту мою!
– теперь он смотрел на меня с вызовом, - А Урсулу я еще с той поры терпеть не мог, когда она моему брату женой была. Вот только когда его бревном насмерть зашибло, пришлось мне за Урсулу идти, уж такие у нас правила. Шесть, почитай, годков она мне жизни не давала - всё, хватит. Мы уже и так с Мартой бежать собирались, но, как старуха померла, мы и подумали, что если это на вергов свалить, то нас никто искать и не станет. Ну и, - Петер отвёл взгляд, почесал затылок, - ничего плохого не подумают, опять же. Думали тут отсидеться немножко, а потом, как всё стихнет - на восток пойти, к Мериде.
– Ясненько, - кивнул я, - а что из-за вас Четвертая Война Бестий могла начаться, это вам, конечно, безразлично. Собирайтесь. Обратно пойдем - в Балену.
Петер открыл рот, потом неуверенно посмотрел на Марту.
– Нет, - с неожиданной твёрдостью заявила та, и Петер эхом повторил за ней:
– Нет, - и упёрся ладонями в край стола, словно опасался, что я его сейчас силком потащу.
Я зло посмотрел на Марту, но она демонстративно прижалась щекой к плечу отчима и (теперь уже никаких сомнений) любовника, ответив мне наглым взглядом упрямого избалованного ребёнка.
– Хоть убейте, - хрипло сказал Петер, - не пойдем.
Убить? Больно надо.
– Выйди на секунду, мне Марте пару слов надо сказать без лишних ушей.
– Нет, нет!
– Марта, в притворном ужасе, повисла у Петера на левой руке, - не уходи!
Разумеется, после такого Петер и не пошевелился, да еще и начал косо постреливать взглядом в лежащий на столе нож. Да чтоб вас!
– Я могу и при нём сказать, - я подмигнул Марте и многозначительно усмехнулся. Девушка заколебалась. Облизнула губы, выпустила руку Петера.
– Ладно, выйди. Ненадолго. Если я крикну, сразу заходи.
Петер шумно встал, пыхтя, выбрался из-за стола и вышел, попытавшись зацепить меня плечом на выходе - не смог, конечно. Хлопнула дверь.
– Тебе нравится им вертеть, да?
– Пфе, - Марта презрительно фыркнула.
– Мне кажется, он тебя сразу разлюбит, если узнает, что делит тебя не только с половиной мужчин Балены, но еще и с половиной самцов местных кланов и стай.
Честно говоря, я до сих пор не верил вергу. Или, скорее - своему знанию вержьего языка. Но, увидев реакцию Марты - поверил. Полностью и безоговорочно. Кровь отхлынула от её лица, зато уши, наоборот, предательски заалели. Она вцепилась побелевшими пальцами в край стола и выдохнула хрипло: