Чтение онлайн

– Ложь!
– попыталась улыбнуться, - никто тебе не поверит!

– У меня свидетель есть, - спокойно сказал я, - да ты его знаешь. Септий Гракх, лейтенант гарнизона. Он всё видел. А не выдал тебя, только чтобы мир в провинции сохранить. Южане - люди вспыльчивые. Как бы от такой новости за оружие не схватились все горожане, кто его держать может.

А угадал я. Гракха она в покое оставила вовсе не потому, что знает, как будет "волчица" на ромейском, и что это значит. В глазах её ужас плещется, лицо уже не белое - серое. В обморок бы не грянулась. Реакция её мне понятна: более страшного - в глазах большинства людей - греха, чем отдаться бестии, и придумать-то сложно. Зверопоклонников, к примеру, буде они живьем в руки имперского правосудия попадут, обычно удушением казнят.

Но зверопоклонники тоже разные бывают. Есть несколько сект, которые практикуют так называемое "подчинение зверю". Берут самца волка, медведя или еще кого (смотря какому зверобогу поклоняются) дрессируют его упорно, ну и "подчиняются", ага. Не только женщины, кстати. И вот таких казнить полагается исключительно в кипящем масле. Я это разделение вполне даже поддерживаю: если Марту я еще могу понять (просто дурная девка с бешеной дыркой), то мысль о людях, ради веры себя на поругание зверям отдающих, у меня только отвращение вызывает.

– Мне, - сказал я, - мир в провинции тоже дорог. Поэтому выдавать тебя я не стану, если вы сейчас со мной в Балену вернетесь.

Ожила Марта немного. Задышала чаще, цвет лица потихоньку возвращаться начал.

– Но что мы скажем?
– жалобно спросила, - ведь как узнают, что мы...

– Соврёте что-нибудь, - пожал я плечами, - что сбежали из логова. Или что Петер тебя героически спас, сотню вергов при этом положив. Сами придумаете.

Всё. Совсем оправилась - заулыбалась, завозилась. Огонёк масляный во взгляде снова проявился.

– Петер!
– крикнула. Тут же распахнулась дверь. Петер настороженно замер на пороге, недобро разглядывая меня из-под бровей. Марта успокаивающе ему улыбнулась.

– Собирайся, - весело сказала она, - едем домой. Ща расскажу, что придумала - нас все на руках носить будут.

* * *

Дерек фыркнул.

– И что же? Так никому и не сказал?

Я пожал плечами:

– А зачем?

– В самом деле - зачем?
– капитан откинулся на спинку стула, - тут ты прав. Но прибить её следовало - когда всё уляжется, конечно. Или ты думаешь, что она после всего этого одумается?

Я скептически поджал губы. Разумеется, нет. Разве что первое время посидит тихо, да и то - вряд ли.

– Ну, вот видишь. Рано или поздно, кто-нибудь прознает... шуму будет, - капитан покачал головой, - ладно, это уж я сам позабочусь. Вообще - молодец, хорошо сработал. И...

Я насторожился.

– Что?

– Пару деньков отдохни, а потом... у меня для тебя еще кое-что есть.

– Опять "деликатная миссия"?

Капитан, против моего ожидания, даже глазами не усмехнулся. Кивнул, поморщился.

– Поедешь на Сицилию. Что-то там недоброе назревает.

– Чекалки?
– подобрался я.

– Кто ж еще? Как обычно, играют на людских пороках. Но на этот раз, похоже, смогли-таки нужную ноту подобрать. Какие-то странные перестановки в тамошних легионах идут, а началось это аккурат тогда же, когда перфект Весторий вдруг деньгам счет потерял. А тут еще...

Сицилия - тоже очень специфичный регион. Я б даже не сказал, что он полностью имперский, и вовсе не потому, что там замиренные люперны местами живут. Раньше - во времена Смутного Века - Сицилия полностью под чекалками была. В отличие от остальных бестий, чекалки людей плотно в оборот берут. Сами они не меньших, чем у нас, высот общественного развития достигли, а люди у них в роли рабов, среди которых они странноватую - и страшноватую - иерархию поддерживают, построенную на постоянном доносительстве и взаимном недоверии. И хотя чекалок на Сицилии уже двести лет как нет, люди там до сих пор те же. Недоверчивые, скрытные, живущие плотными закрытыми группами, проникнуть в которые человеку со стороны просто невозможно. Ну и мораль у них прежняя, от чекалок в наследство полученная, осталась, поэтому половина имперских преступников сицилийские корни имеет. Разумеется, сенат этому обстоятельству ничуть не рад, но зато и отпор достойный чекалки от сицилийцев завсегда получают, зачастую

даже без помощи егерей и квартирующих там легионов.

– Что - "еще"?
– спросил я, не дождавшись продолжения.

Дерек встряхнулся, отгоняя думы - далеко не веселые, судя по выражению лица.

– Сегодня в двух шагах от квартала Скорцо чекалку подстрелили. Вроде как письмо шифрованное у неё с собой было. Там сейчас как раз колдуны возятся, пытаются понять, как это посреди бела дня бестия могла незамеченной в центр города пробраться. Нечисто там что-то. Пожалуй, стоит тебе самому туда сходить, посмотреть. Поделишься потом своими впечатлениями.

VIII. Docendo discimus.

Вышел я от капитана, пошёл школяров своих искать. Пусть прогуляются. На чекалку вблизи посмотрят, с ситуацией ознакомятся. Да и мне они не помешают - взгляд у них свежий, и разум нашими рамками еще не ограничен. Взять вот ремесленников или ту же армию - новичкам обычно ни оружие, ни инструмент в руки сразу не дают и от самого ремесла как будто даже оберегают - все больше по кухне да по двору делами их нагружают. У нас не так. Мы своих школяров всегда стараемся к реальным делам привлекать при каждой возможности - и не только для того, чтобы свой опыт им передавать. Но и наоборот - чтобы их идеи выслушивать, к их - пусть неуклюжим - действиям приглядываться, тактику их анализировать. На всех советах первое слово - за самым молодым. И пусть девятнадцать раз из двадцати он такое ляпнет, что не всегда смех сдержать удается. Бывает, и все двадцать из двадцати - но, однажды, отсмеявшись, задумаешься, и понимаешь - а ведь есть в этом что-то. Что-то такое, до чего мы своими закоснелыми умами и не догадались. Вот и получается, что не только школяры у нас, но мы у них учимся.

Геза я нашел сразу за казармой - с маской вселенской скорби на лице (слегка помятом, кстати) он дубасил Болвана - обмотанную тряпьем и закрепленную на вращающемся столбе толстенную дубовую доску, обводами смутно напоминающую не то человека, не то - нечеловека. Рядом, прислонившись к рассохшейся от дождей и солнца стене казармы, стоял Хромой Эд и следил за Гезом, ритмично постукивая о стену деревяшкой, заменявшей ему левую ногу. Был Эд, как всегда, нечесан-небрит и выражение его лица под густой растительностью разглядеть было непросто - но я видел, что он недоволен, и понимал, почему. Между доской и столбом есть несколько маленьких мехов со свистульками, и, когда удар нанесен правильно и с надлежащей силой, Болван издает звук, похожий на стон. Сейчас же, несмотря на все потуги Геза, Болван молчал.

Эд молча кивнул мне и почесал бороду.

– А где Феларгир?
– спросил я.

Гез в мою сторону и не взглянул, но избиваемый Болван вдруг коротко свистнул. Эд хмыкнул и махнул рукой в сторону густых яблоневых зарослей.

– Там. В общем порядке тренируется.

Болван издал еще серию криков. Мы с Эдом переглянулись, я усмехнулся, он, по-моему, тоже.

– С упорством у него всё в порядке, - сказал он, кивнув на Геза, - и с ловкостью тоже. Но вот силёнок не хватает. Да и техника никуда не годится.

Эд оттолкнулся от стены.

– Ну что ты граблями дрыгаешь, как припадочный?!
– рявкнул он, - удар должен идти от плеча! Представь, что у тебя рука гибкая, как кусок каната, и ты бьешь ей, как кнутом. Смотри! Вот!

Эд с размаху треснул тренажер в "плечо", и Болван, с громким стоном провернувшись на столбе, стукнул не успевшего отскочить Геза по ноге. Эд сплюнул, и, развернувшись, похромал вдоль казармы.

– После обеда продолжим, - бросил он, не оборачиваясь, - на яйца налегай и на сметану.

– Я его заберу, - быстро сказал я, - часа на два-три.

– Хоть навсегда, - согласился Эд, и скрылся за углом казармы.

Гез, спрятав от меня лицо, усиленно растирал ушибленную ногу.

– Терпение, - сказал я, - и прилежание. Задатки у тебя есть, и, я тебе обещаю, через два месяца ты будешь тренироваться наравне с остальными.

Гез со вздохом распрямился.

– Да я верю, - сказал он, - а эти два месяца мне как жить?

– Радуясь тому, что жив. У нас - только так. Рожу тебе кто помял? Неужто Эд?