Чтение онлайн

– Егерь, пфе, - сухим сварливым голосом отозвалась та, - с быка больше молока надоишь, чем с этих егерей - пользы. Тож вон, ходили-рядились, а шо толку? Уж неделя прошла. Уж на что их лейтенант к Марте моей подкатывал, жениться собирался, так и он со страху обделался - носу из своей халупы не кажет, волков, небось, боится.

Смерила меня колючим взглядом и фыркнула. Неудивительно, что я к ней не почувствовал ни симпатии, ни сочувствия - что передо мной стоит мать, жена и дочь вержьих жертв, я уже догадался. Ну да ладно, в конце концов, я и сам собирался её найти и с ней поговорить. На ловца, как говорится... а вот кстати...

–

Лейтенант, говорите, подкатывал? Это какой же?
– совершенно у меня в голове не укладывалось, чтобы у Гракха могла появиться хоть тень мысли испачкать свою голубую романскую кровь браком с какой-то плебейкой. Да он, насколько я помню, даже гетер себе подбирал исключительно по их родословной.

– Как то есть какой? Разве их тут больше одного? Тот самый, с именем, как кашель чахоточного. Да только дочке он моей не приглянулся, она его и прогнала. Так что мож и неспроста егеря те не чешутся, хотя уж неделя прошла.

Урсула махнула рукой, одежды ее заколыхались, как парчовые занавески на ветру, в воздухе расплылся затхлый аромат давно не стираной ткани. Ну и ну. Не будем о женитьбе, даже если лейтенант о ней и говорил, то уж точно не всерьез. Но если хоть на секунду допустить, что Гракх действительно подкатывал к дочурке, а она его отшила, то... собственно, а не Гракх ли, пылая местью отвергнутого мужчины, это всё подстроил? А может, и того веселее - подговорил какого верга похитить внучку, чтобы потом её героически "освободить", но вмешалась какая-то случайность - отец заметил, например - и пришлось всех убить? Бред, конечно, полнейший, но мало, что ли, я видел похожей на бред реальности в последнее время?

Тем временем магистр, со словами, - "ну, вы тут пока поговорите", - бочком-бочком прокрался мимо нас и растворился в душном полумраке коридора магистрата. Откуда-то донеслись его слова:

– Мне тут фуражом заняться надо..., - потом всё стихло.

Урсула недобро посмотрела вслед сбежавшему магистру, потом снова вцепилась взглядом в меня.

– Так значит, ты теперь этим делом займешься? Ну, добро. Корова прошла, лепешку обронила - и то добро. Когда искать пойдешь?

– Что искать? Лепешку?

Женщина моего юмора не оценила - глянула на меня со злым раздражением, нахмурилась:

– Ты совсем дурной, я посмотрю. Христос с тобой, какую лепешку? Марту мою и Петера, окаянного, разумеется. Надо ж их отпеть, как полагается, дабы души их успокоились. А то они кажную ночь ко мне приходят. Стоят у постели, смотрят с укоризною.

– Души?

– Вестимо, души. Они ж у нас не абы какие, а христианские. Мамаша моя язычницей осталась, уж как я её не упрашивала креститься. А теперь вот поздно уже и гореть ей в аду за упрямство свое, - с трудом сдерживаемая злость и даже злорадство сквозили за этими словами - похоже, старуха и в самом деле не отличалась кротостью и благообразием. Впрочем, дочь тоже не вызывала особого умиления.

– Хорошо, - я вздохнул, - расскажите мне, пожалуйста, как всё случилось-то?

– Че зря воздух беспокоить?
– проворчала Урсула, - сто раз уж рассказывала... ну, что... шестого... седьмого дня уже Марта к мамаше моей отправилась, снеди ей отнести, ну и проведать, значит. Не померла ль еще та. Она кажную неделю так ходила.

– Одна?!
– перебил я её.

– Вестимо, одна, - пожала плечами Урсула, - порой Петер её провожал, но всегда ж оно не выходит - Петер у меня мужик работящий, занятой.

В ночь обычно возвращалась, но тогда не вернулась. Когда и шестого дня утром не вернулась, Петер за ней сам идти вызвался - забеспокоился, хотя она порой и до второго вечера оставалась - видать, почуяло чего сердце. Я-то уж еще с прежнего дня места себе не находила, а в ночь явилась мне Марта вся в белом, лицом бледная и спокойная. Подошла она к моему ложу, встала у изголовья и молчит. Я уж...

– Э...
– сказал я, - так что, Петер, пошёл за ней?

– Так я ж сказала, что пошёл! Не глухой, нет? Пошел, а вдругочас вернулся в ужасе - всё, говорит, в крови, мать мертва и вся погрызена, а Марты нет ни следа. Мы - к егерям. А что егеря! Пошел с нами один - малой, тощий, что телок новорожденный - так же на ногах плохо стоит и мычать едва умеет. Как он покусы на шее моей мамаши увидал, чуть в обморок не грянулся и тут же обратно ускакал, как мы его не удерживали. Вот и все ваши егеря. Мать-то мы обмыли, похоронили за оградой, хоть толку от того ей и нету - могли б и в лесу оставить зверям на съедение - все одно душа погибшая. В город вернулись, а Петер не утерпел - вечером пошел сам Марту искать - любил он её, как родную.

– Так она ему не родная?

– Что с того?! Она ему ближе, чем родная была. Видел бы ты, какие он ей платья дарил - все деньги заработанные порой спускал, хоть и доставалось ему от меня за это. Вот и сгинул за любовь свою. Так что найти их надо, отпеть и похоронить. И поспеши. Скоро уж девять дней будет, а они все неупокоенными остаются. Уж я и к лейтенанту твоему, и в магистрат сколько раз ходила, и даже на хутор несколько раз: думала, Господь мне знак даст, где тела искать - но тщетно.

– То есть как - на хутор?
– я насторожился, - с кем ходили?

– Да одна же!
– Урсула всплеснула руками, - еще буду я у кого разрешения спрашивать, чтобы свой же собственный дом посетить?

– А верги?

– Господь меня оборонит!
– Урсула приложила правую руку к груди и торжественно подняла голову с таким видом, словно надеялась сквозь трещины давно не чиненого потолка разглядеть лик своего бога.

– Ваших родных он что-то не оборонил, - желчно заметил я. И тут же пожалел об этом - в глазах Урсулы засверкали молнии, лицо заострилось и приобрело совсем уж хищные черты.

– Сказано: усомнишься - погибнешь! Бог им судия, Марте и Петеру, но в вере они слабы были. Знаю я, неспроста им сии испытания ниспослал Господь, но не справились они! Усомнились и погибли! Как и ты погибнешь!

Речь её, бывшая доселе простовато-деревенской, вдруг стала четкой и чистой.

– У меня своя вера, - быстро сказал я, пытаясь остановить разошедшуюся фанатичку. Против моего ожидания, получилось - Урсула вздохнула, опустила голову.

– Но сказано также - не мечите бисер перед свиньями. Так и я не стану. Но когда же ты пойдешь искать их?

Я хотел было сказать, что тел могло и не остаться совсем - кости верги зачастую разгрызают на мелкие кусочки, мясо все съедают, разве что внутренностями брезгуют, но и те растаскивают в стороны - а мелкая живность их быстро подъедает вчистую. Интересно, горсть-другая осколков костей успокоит эту фанатичку? Вряд ли. Поэтому упоминать о такой возможности я не стал.

– Сегодня и пойду, - сообщил я, продвигаясь к дверям, - вот только еще сведения кой-какие соберу, и пойду. Вот прямо сейчас.