Чтение онлайн

Я озадачился. Зачем ему моя хата... а, вспомнил. Он ведь женатый. Крайне редкое среди егерей явление, потому я и не сообразил сразу.

– Вот еще. Не надо платить, пользуйся, конечно. Знаешь ведь, где я живу?

Кивает согласно.

– Под крыльцом слева камень один в кладке плохо сидит - его вынешь, там ключ.

– Спасибо, - улыбнувшись благодарно и подмигнув на прощание Флавии, Клюв быстро уходит по улице.

– Я перед восходом загляну, - предупреждаю я, - мне забрать кое-чего надо.

Клюв, не оборачиваясь, поднимает ладонь - дескать, услышал и понял - и скрывается за поворотом. Флавия тянет меня за руку.

– Пошли уже! Времени мало, дел - много.

* * *

Поспать этой

ночью мне, разумеется, не удалось. Ни минуточки. Но я и не беспокоился - до Ганнека трое суток пути верхом - отдохну в дороге. Любой опытный егерь умеет дремать в седле; зачастую, другой возможности выспаться и не предоставляется. А если и предоставляется, то лучше эту возможность на что-нибудь другое потратить. Редко кто ценит время так же, как мы - егеря. Мало его у нас - времени. Зато и редко кто умеет так хорошо его проводить, как мы. Да "хорошо" - не то слово. Замечательно, восхитительно, я бы даже сказал. Все же Флавия - лучшая из гетер. Только она умеет измотать до изнеможения так, что сна ни в одном глазу и чувствуешь себя заполненным бесшабашной щенячьей энергией до самых ушей, неважно, что ноги едва волочатся от вина и усталости. Наверное, я являл собой странное зрелище - взлохмаченный, с шальными глазами и блудливой улыбкой, пошатывающимся шагом, бредущий в час быка по самым опасным улицам города. О, я вовсе не был беспечен, напади на меня грабители, я б даже обрадовался. Я этого ждал и даже - желал. Я бы расписал их багровыми лилиями и станцевал на трупах пиррихий. Потом бы я об этом пожалел, конечно, но сейчас моя душа требовала красоты, и именно так я ощущал её в этот момент - танцующей под кровавым дождём. Наверное, обитатели городского дна настрой моей души почуяли, иначе как объяснить, что я вообще ни одного человека на своем пути не заметил? Только в самом конце - на моей улице, я уже очертания крыши своего дома на смутно светлеющем небе различал - мне навстречу шагнули двое мужчин.

С зажженными факелами в руках и белыми повязками милиции.

Я расслабил мышцы и сделал вид, что вовсе не встал в боевую стойку, а просто остановился полюбоваться последними утренними звёздами. Милиты выглядели напряжёнными - даже чересчур напряженными - пока не разглядели мой жетон. Ну, как обычно. Я полагал, поняв, кто перед ними, милиты потеряют ко мне интерес, но ошибся. Один, даже не скрывая облегчённого вздоха, отпустил уже слегка вытянутый из ножен меч, а второй шагнул мне наперерез, загородив дорогу.

– Простите, господин егерь, - сказал он мне в ответ на мой негодующий взгляд, - но нам, похоже, нужна ваша помощь.

– Вас мыши беспокоят?
– спросил я, - или крысы? Ибо я ума не приложу, зачем еще вам может понадобиться егерь.

Язык мой всё еще слегка заплетался, что, конечно, подпортило эффект, но милиты даже не попытались улыбнуться.

– Я серьезно, - сказал тот же, что обратился ко мне раньше, - похоже, тут орудовала бестия.

И, не успел я еще придумать, что бы такого ответить на эту чушь, как милит продолжил, указав пальцем себе за спину:

– Прошу вас, пройдемте с нами. Это совсем рядом, в этом здании.

Указывал он при этом, несомненно, на мой дом.

Хмель моментально выдуло у меня из головы.

– "Это"? Что именно?

– Трупы, - сказал, пожав плечами, милит, - один мужской, один женский. Да зайдите, сами увидите.

Я посмотрел на говорящего. Видимо, было в моём взгляде что-то необычное, потому что, поймав его, милит съежился, отвёл глаза и сбивчиво зачастил:

– Соседи слышали крики из этого дома... сначала такие... ну, - шмыгнул и криво усмехнулся, - хорошие... а потом - плохие. Ну, так говорили. Мы-то по соседней улице шли... патрулем... нам соседи и сказали, что. Мы и заглянули... там дверь открыта была... и увидели... да вы лучше сами взгляните!

Я молча отвернулся и зашагал к дому. Острое чувство опасности бархатными иголками пробежало по моей спине, изгоняя хмельной кураж. Дом - пусть не мой собственный, пусть съемный, но давно уже ставший родным и безопасным - смотрел на меня мертвыми глазницами окон, и я отчетливо чуял затаившуюся за ними смерть.

– Весь дом осмотрели?
– тихо спросил я, не отводя взгляда от черных прямоугольных провалов.

– Весь... наверное. Мож какой закуток и проглядели...

Я молча поднялся на крыльцо, распахнул прикрытую дверь, и, вынув меч, скользнул внутрь. В ноздри тут же ударил запах - несильный, нет. Кто другой его может и вовсе бы не заметил. Но у меня от него волоски по всей коже поднялись дыбом. Если секунду

назад какой-то частью я еще не верил, то теперь все сомнения можно было отбросить. Это бестия. Люди так не пахнут. Вторая новость - я не знаю, что это за бестия. Совсем не знаю. Ничего общего с известными мне. Запах кислый, тяжелый. И очень похожий на человеческий. Порой, когда мы пытаемся пройти по лесу незамеченными - и считаем, что у нас есть такие шансы - мы натираемся бобровой струей или каким-нибудь другим, сильно пахнущим, но непривлекательным для бестий, мускусом. Помогает редко, но иногда всё же помогает - когда бестии не подходят к нам или нашим следам близко. Наверное, бобры, принюхавшись к таким следам, чувствуют примерно то же, что я сейчас. А может, и вовсе не то, у бобров же не спросишь.

Несмотря на запах, ощущение опасности ослабло - похоже, бестия всё же ушла из дома. По крайней мере, в гостиной никого не было - это я чувствовал абсолютно определенно, даже несмотря на укутывавший углы полумрак. Никого живого, по крайней мере. Я, стараясь не наступать в еще не высохшие до конца пятна крови, шагнул вперед и присел над телом Клюва. Обнаженным, вытянувшимся ничком во всю длину и как будто еще продолжавшим тянуться куда-то. Круглые неровные пятна причудливым рисунком покрывали белеющую в темноте кожу.

– Посветите, - не оборачиваясь, сказал я замершим у входа милитам.

Круги огня от факелов накрыли труп и замерцали. Я обернулся. Один из милитов - что помоложе, смотрел в сторону и приглушённо икал.

– Единого ради, - раздражённо сказал я, - соберешься блевать, сделай это на улице. Тут уже достаточно грязно.

И продолжил осмотр. Поначалу мне показалось, что я поймал истину за хвост: никакая это не бестия, это человек! Сумасшедший, конечно. Свихнувшийся на почве зверопоклонничества - увы, бывает это не так уж редко. Догадка объясняла как запах, так и круглые, непохожие ни на чьи иные, следы челюстей на мертвенно-бледной коже. Но... нет. Пусть даже это очень сильный и быстрый сумасшедший - такой, что может голыми руками одолеть опытного егеря. Но и самый свихнувшийся человек не сможет настолько широко открыть рот - оставить подобные отпечатки можно лишь раскрыв челюсти так, чтобы все зубы оказались в одной плоскости. И еще: никакой человек не сможет выкусить из тела большой кусок мяса вместе с попавшимися под зубы ребрами. Я осторожно ощупал, уже начавшие подсыхать, края раны в левом боку. Три ребра. Изломы ровные, почти без осколков - значит, зубы острые и действовал ими их хозяин быстро и с недюжинной силой. Я осторожно перевернул труп. Из-за спины послышалось сдавленное хрюканье, потом удаляющийся топот и, приглушенные расстоянием, захлебывающиеся звуки. Стало темнее, но и света одного факела хватало, чтобы понять, что голодной тварь явно не осталась.

Из всех бестий до внутренностей очень охочи только урсы, но этот ночной гость даже не притронулся к мужским органам, до которых те же урсы, например, большие любители. Зато грудную клетку он разгрыз всю и практически вылизал изнутри. А еще проломил лоб, (похоже, просто прокусив) и мозг выел. Подчистую вылизал, или нет, не знаю. Хоть я ко всяким, неприятным обывателю, зрелищам и привычен, но заглянуть в овальную дыру над провалившимся левым глазом даже у меня не возникло ни малейшего желания.

– Кто ж это сотворил, а, господин егерь?
– подал голос молчавший доселе милит.

– Не знаю, - хмуро ответил я, изучая следы зубов, - не знаю. Что-то новое, никогда раньше такого не видел.

Милит промолчал, но промолчал очень скептически - даже не оборачиваясь, я отлично чувствовал его снисходительную усмешку - дескать, тоже мне, егерь - мало того, что бестию прямо под боком проглядел, так еще и определить не может. Люди егерей любят, да. Но то обычные люди. Легионеры и милиция относятся к нам попрохладнее - им кажется, что мы забираем себе слишком большую долю воинской славы и женского внимания. Ну и ладно.

– А скажи-ка, любезный, у вас тут в округе люди не пропадают? И не бывало ли подобных случаев?

– Люди-то пропадают, как не пропадать. На то они и люди, а не горы, или, скажем, моря. Потом находятся, обычно. Бывает - с горлом перерезанным, бывает - с головой пробитой, а то и вовсе без оной. Но не наполовину съеденным, вот ведь в чём дело, понимаете?

– Отчего ж не понять, - говорю я, а сам головой кручу. Следов нет, вот что меня беспокоит. Кровью весь пол залит, подойти к трупу, ног не испачкав, просто невозможно, однако ж звериных следов на полу не видно ни одного. Расплывчатые отпечатки моих полусапожек, рубчатые следы сандалий и ...