Цитадель души моей
Шрифт:
– Наверное, - соглашаюсь я и выхожу из палатки, пока еще чего-нибудь не ляпнул. Ничего себе - "просто совпадение". Но не буду же я это Дереку доказывать, после того, как полчаса за нос его водил. А это, кстати, хорошо, что новами моими без меня займутся. Глядишь, и рассосется проблема сама собой.
Зашёл я в казарму, огляделся. Кто спит, кто, на нарах сидя, амуницию чинит; десятка четыре егерей, кругом на полу усевшись, слушают играющего на лютне Парса по кличке Пан - хорошо это у него получается. Настолько хорошо, что, несмотря на всем знакомый мотив - "В краю далёком" - никто подпевать и не пытается. В темном углу, за нарами, пара компаний в кости режутся ("на интерес, разумеется, господин лейтенант") - с подобающим делу азартом, ужимками и размашистыми движениями, но - негромко,
– Кто тут под Ганнек на гиттонов собирался?
Егеря, большей частью, к делам своим вернулись, но несколько человек из разных углов казармы выбрались и меня окружили. Восемь. Признаться, я себя неуютно немного почувствовал - каждый минимум на голову меня выше, в полтора раза шире, а рожи такие, что рука сама пугию ищет.
– Все здесь?
– спрашиваю, - восемь? Или нет кого?
– Все, - прогудел слева от меня бородатый здоровяк с наполовину оторванным ухом и обезображенным шрамами лицом. Оводом его кличут, а имя как - и не припомню.
– Все. Десять.
Десять? Я обвёл недоумённым взглядом стоящих вокруг егерей.
– А...
– сказал Овод, - так это, щас Хлыст Моряка разбудит и будет десять.
Ясно. А вот и они. Кривоногий васконец Меджис, в жизни ни на что плавучее не ступавший, а кличку получивший за широкую развалистую походку - и Хлыст, ничуть на оный хлыст не похожий, но очень хорошо с кнутом управляющийся.
– Мог бы и не будить, - говорю, - дело-то ерундовое. Просто я заместо Малыша вас поведу. Завтра с утра, как и намеревались.
Жду подсознательно, что кто-то из них недовольство или, хотя бы, недоумение выразит - уж больно я из их компании выбиваюсь - но это я зря. Егеря они, в большинстве своем, опытные, меня многие из них в деле уже видели, так что реакции особой эта новость не вызвала.
– Я сейчас уйду, - сказал, - и только утром вернусь. Так что, если вопросы какие - сейчас спрашивайте.
Переглянулись егеря, плечами пожали.
– Ладно, коли так, - я скваду своему кивнул, и к выходу пошел. Традиция традицией, но надо бы мне на квартиру свою наведаться. Припасы-то мои у вергов все остались, а егерь - не легионер, одного только меча в оружие ему мало. У егеря по карманам много чего нужного-важного рассовано. От горчичного порошка до шипов отравленных.
Уже почти вышел я, окликнул меня кто-то. Обернулся я - Гез. Подскочил, смотрит глазами восхищенными.
– Шелест!
– говорит радостно, - а нам уже сказали, чтобы не ждали тебя.
Я затылок почесал, пожал плечами неопределенно.
– Я бы, - говорю, - то же сказал. Но... всякое бывает.
Чую, что сейчас выспрашивать он меня начнёт - что там было, и как я спасся - потому рта я ему раскрыть не дал:
– Извини, некогда мне разговаривать, собираться мне надо - завтра гнездо гиттонье чистить идём.
– А...
– Гез поскучнел, но кивнул понимающе, - с этими... верзилами? Так их же десять вроде всего? Может, и меня возьмешь?
Я улыбку сдерживать даже пытаться не стал.
– Нет, не возьму. На гиттонов бойцов поздоровей и повыносливей надо. Сам же видел.
– Видел, - Гез совсем погрустнел, - это сколько ж гиттонов в том гнезде? Хватит вас на них?
– Гиттонов? Десятка два-два с половиной, я думаю. Хватит. Это на вергов с полуторным перевесом идти надо. На урсов - с двойным. А на гиттонов - наоборот, вдвое меньшим числом обычно достаточно бывает. Так что - не беспокойся.
– Я и не беспокоюсь, -
Гез вздыхает, мнется, не зная, что сказать. Удачи мне сейчас желать нельзя - хуже приметы не придумаешь. Я школярам этого не рассказывал, но уверен, их уже и без меня просветили насчет наших примет и традиций. Прощаться - тоже нельзя. Вот он и мнется - по неопытности - не научился еще, разговор закончив, молча разворачиваться и уходить, как у нас принято. Я усмешку прячу и за дверь выскальзываю.Солнце уже низко и я шаг ускоряю - квартирую я в старом городе, дорога туда через Гнилой овраг идёт, а в темное время там в одиночку лучше не ходить. Там и днём в одиночку лучше не ходить, но днём, мой жетон заметив, ни один крысёныш на меня и глянуть в упор не осмелится. Не то, чтобы я шпаны местной боялся - вовсе нет. Просто одними тумаками их не остановишь - не тот народ. А убивать людей я не люблю - даже самых мерзких из них. Не егерское это дело - с людьми драться, у нас и других врагов хватает.
Быстрым шагом я из лагеря выхожу, кивками едва заметными с дежурным обменявшись. И сразу же взглядом за следы на дороге цепляюсь - аккуратные миниатюрные отпечатки сандалий с отчетливо выделяющимися буквами "FLA" на них. Флавия! На душе у меня сразу теплеет - Флавия - гетера, и, на мой взгляд, одна из лучших в своем деле. Ну, из тех, с которыми я знаком. Может, особой красотой она и не блещет, зато она умна, весела и настолько переполнена бурной жизнерадостностью, что хандрить рядом с ней просто невозможно. Очень кстати было бы сейчас с ней увидеться, а то и - не просто увидеться. Неизвестно, конечно, какие у неё планы на ночь, но, если она свободна, то это определенно неплохой вариант. Я и так подумывал в лупанарий заскочить на часик-другой, но Флавия - это намного лучше. Не только телом, но и душой отдохну. А на квартирку можно и с утра пораньше наведаться. Я шаг замедляю и принимаюсь следы распутывать. Как развернутый свиток читаю, сплошное удовольствие, не то, что в лесу. Итак, Флавия шла быстрым шагом к лагерю, потом встретилась с кем-то, из лагеря вышедшим - мужчина, рост выше среднего, на левую ногу хромает... Клюв? В смысле - Марк, лейтенант из первой кохорсы. Похоже. Некоторое время они постояли, разговаривая, потом медленно пошли вдоль бурно разросшейся живой изгороди, лагерь от дороги отделяющей. Кстати, случилось это не так давно - следов, поверх интересующих меня, почти нет. Шли они медленно - видимо, разговаривая, так что неудивительно, что через два поворота я прямо в спины им и выскочил.
Клюв меня почувствовал, глянул через плечо, узнал, разулыбался.
– Шелест! Живой! А мы как раз о тебе говорили. Я так и знал, что не родилась еще бестия, которая тебя на клыки насадить сможет!
Флавия обернулась, пару секунд смотрела на меня расширившимися глазами, потом засмеялась весело, бросилась навстречу и повисла у меня на шее, болтая ногами и хохоча.
– "Так и знал", как же, - стрельнула хитрым взглядом в Клюва, - а кто мне только что говорил, чтобы я зря не надеялась?
– Говорил одно, а думал - другое, - выкрутился Клюв, - всегда рассчитывай на худшее и жизнь будет полна приятных неожиданностей.
– Не, - сказала Флавия, - это не по мне. Мне - все самое лучшее, и на меньшее я не согласна, - нахмурилась, отстранилась от меня, оглядела пристально, - ранен?
– Ерунда, уже зажило.
– Угу. Пошли ко мне. Я тебе ванну с солью сделаю, ну и вообще...
Клюв завистливо вздохнул. Я улыбнулся.
– Только завтра с утра на чистку еду - раз, и без денег я совсем - два.
– До утра еще долго - раз, - сказала Флавия, обхватывая мое запястье своей маленькой, но крепкой ладошкой, - и не говори ерунды - два. Пошли!
Гетеры за свои услуги берут больше, чем за то же время возьмут в любом, самом дорогом, лупанарии. Но в борделях - такса твёрдая, а гетеры - сами себе хозяйки. Да и с деньгами у них обычно получше дела обстоят. Так что с кем полюбившимся гетера может и бесплатно теплом своих тела и души поделиться. Всё-таки хорошо быть егерем.
– А слышь, Шелест?
– Клюв, судя по оживившимся глазам, что-то задумал, - коли ты сегодня дома не ночуешь, да и завтра - на чистку, то можно мне с недельку твоей хатой попользоваться? Я заплачу.