Чтение онлайн

Стоянка у Церкви оказалась забита похлеще фермерской, а ведь час парковки здесь стоит не многим ни мало полтинник. Вот и говорите потом о высших целях. Конечно, не все, кто сейчас торчал в Церкви, были с зерном, но так или иначе, судя по обилию иномарок и джипов, Церковь добилась благодарной аудитории. Благодарной во всех смыслах и во всех физических состояниях.

В одном из прихожан - поодиночке, парами или группами семенящих к Церкви, - я узнала ведущего новостей. У него были вертикальные зрачки и мохнатые беличьи уши. Мы пристроились за ним.

Сад искрился под тонкой коркой инея. Как если бы все вокруг облили жидким серебром. Под подошвой хрустнул заиндевевший листок. Сквозь витражи на сад падал мягкий свет. Я шла и внимательно изучала окружающую обстановку. Я так и не заметила стационарного поста охраны, но на входе в само здание Церкви стояли два охранника и проверяли гостей по списку. Я-то была в списке. В отличие от моих спутников.

– Добрый вечер. Ваше имя, - пророкотал один из охранников. Здоровенный лось, скажу я вам.

Я назвалась и застыла, когда он углубился в просмотр электронного списка.

– Что-то не так, - я посмотрела на нашивку, - Евгений?

– Все в порядке, госпожа Палисси. Можете проходить.

– Вообще-то я не одна.

Без надежды на успех я всех представила, Бомбера - под выдуманным именем.

Дохлый номер, разумеется.

– Здесь, должно быть, какая-то ошибка!

– Прошу прощения, вы задерживаете очередь.

Я еще успела подумать: 'Вот он, отличный пример дрессуры. Интересно, сколько им платят в час?', когда меня окликнули. Обернулась. По ступенькам мне навстречу поднимался... Я не сразу сообразила, кто это, а потом мысленно одела на него розовый свитер и сию минуту все встало на свои места.

Пять дней назад, на моих глазах этот толстяк перерезал глотку Пушистому Хвосту.

– Платон, - улыбнулась я, - вечер добрый.

Платон был моего роста, но тяжелее этак килограмм на сто. Костюм не сковывает движения и прячет недостатки. Толстые щеки раскраснелись от холода. Он улыбнулся с выражением приятной внимательности на лице, поправил очки, на пальце блеснул массивный золотой перстень.

– Маргарита! Вот мы с вами и пересеклись, - он галантно поцеловал мою руку.
– Ох, душенька, я так сожалею за тот инцидент!

Я поборола сильнейшее желание вытереть руку о джинсы.

– Ничего страшного, Платон, - солгала я.

Свет отражался от линз очков. Я не видела его глаз, но пухлые губы с готовностью треснули в улыбке:

– Похоже, у вас возникли некоторые трудности с этими парнями. Поправьте меня, если я вздор несу.

– Вовсе не вздор. Молодые люди говорят, что... моего имени нет в списке.

– В самом деле?
– Лысый сладко улыбнулся ошарашенному столь вопиющей ложью охраннику, в резце блеснул бриллиант.
– Так-так, не понял, в чем фишка. Ты знаешь, кто эта молодая особа?

– Маргарита Палисси, - кивнул охранник.
– Но...

– Никаких 'но'. Наше с тобой общение строиться на принципе 'вопрос-ответ'. Я понятно говорю?

– Да, господин.

– Чудесно.

Вот ведь дела! Евгений словно сдулся, скукожился, больше не казался крутой горой

мышц. Минус девяносто процентов крутости, а то, что осталось, взирало на толстяка сверху вниз испуганными щенячьими глазками. Евгений только что допустил колоссальную ошибку и навлек на себя недовольство одного из криминальных авторитетов Порога. На его лице появилась потребность умаслить хозяина. Был бы у него хвост, он бы его поджал.

– Еще вопросы к Маргарите Палисси будут?

– Приносим свои извинения за причиненные неудобства, - вступил в разговор охранник Павел. Умный мальчик.
– Должно быть, ошибочка вышла.

Вот что я вам скажу: списки - это святое. Ошибки быть не может. И вышибалы прекрасно знали это. Евгений был хорошим мальчиком и все делал правильно, пока не появился Платон. А таким, как Платон, плевать на списки.

Спешу доложить: обоих охранников как пить дать вышибут с работы.

– Ошибочка, - фыркнул Платон.
– В следующий раз за такую ошибочку будете двор мести или сидеть в будке и жать на кнопку, поднимая и опуская шлагбаум.

Платон уплыл прочь совсем как планета, осознающая свои масштабы.

Вчетвером - я, Эдуард, Уна Бомбер и София - мы прошли в холл, когда охранники тормознули Макса и Артура. Я как почуяла неладное, обернулась.

– Стоять, - пробасил Евгений; покорность и испуг рухнули с его квадратной рожи.

Он переживал, злился. И злости было куда больше. Откуда я это знала? Очень просто: в нем скользила легкая примесь животного, гены медведя, подаренные технологией, и энергия, исходящая от него, будто пульсация сверхновой, щекотала нос.

– Не будь занозой в заднице, приятель, - Артур ослепительно улыбнулся охраннику.

Евгений медленно подался к Артуру и опустил лапищу парню на плечо. Лично я на месте Артура не позволила бы этому здоровяку коснуться меня. Но я не на месте Артура.

– Я тебе не приятель, понял, урод гребаный?

Максим зыркнул на меня поверх плеча вышибалы. Его взгляд упрекал меня: 'Я хочу туда, с вами'.

– Ждите в машине, - одними губами сказала я.

Если их начнут тормошить, на дно сядут все, а это недопустимо.

Максим кивнул; все понял. Молодец. Наградив тяжелым взглядом обоих охранников, он зашагал вниз по лестнице, Артур - за ним. Может, оно и к лучшему. Считайте, что с моих плеч упало два грузика волнения. Осталось три. Нет, вру, два - Уна Бомбер может катиться на все четыре стороны. Я удивилась, что не смогла сказать подобного о Софии. Красивые люди получают по жизни больше скидок, так?

В фойе журчал фонтан. Единственные распахнутые двери вели в огромный зал. Мы вошли. Я огляделась и присвистнула. Ни скамей, ли алтаря, ни икон. Повсюду столики и аметистовые кресла с низкой спинкой, переходящей в подлокотники. У ломящихся от кулинарных изысков столов крутились гости. Линию обслуживали официанты. Отдельно был установлен бар. Сцена с микрофоном, колонками, подсветкой. Фоновая музыка - продукт 'Музыкальных Небес'. Все учтено и гармонирует, вплоть до салфеток на столах.