Чтение онлайн

– Скукотища, - констатировала София.

Уна Бомбер стянул шапку и лихо сунул ее в карман:

– Они нашли с Ним наиболее простой и прямой способ взаимодействия - через выпивку и караоке.

– Здесь нет Бога, - сказала я.

– Я говорю о механическом Иисусе.

Я наградила бородача недобрым взглядом:

– Смотрю, вам здесь уж больно нравится. Может, тоже хотите вступить в секту? Ну разумеется, хотите.

Стоявший в паре метров от нас мужчина оглянулся, мол, кто это там базарит; его взгляд выражал такое же удивление и потрясение, как если бы пятилетний ребенок рассуждал о ядерной физике.

–

Это не секта, Марго, а закрытый клуб тех, кто владеет этим городом. Здесь и сейчас собрались самые крупные представители своего вида. Рабочей пчеле не пройти - ее остановят и выбросят.

– Да-да, всегда пожалуйста.

Бомбер и ухом не повел.

У меня спина заледенела, а в ушах стоял звон. Я знала, что Человек-Цыпленок где-то поблизости. Не спрашивайте, откуда. Это из рода тех ощущений, которые вливаются и наполняют вас. Вы просто знаете, как обстоят дела, вот и все.

Я задрожала и пошатнулась.

– Все в порядке. В порядке, говорю!
– Я спихнула руки Эдуарда, когда он полуобнял меня.

– Не трогай ее, - влезла София.
– Видишь, ей не нравится!

– Спасибо, блин. Идите за столик, - я сглотнула слюну, - я сейчас приду. Эдуард, не надо со мной панькаться. Я знаю, что делаю. Я связана с Цыпленком через зерно, и сейчас ощущаю такое, чего не должен ощущать человек. Коматозник в том числе. Ситуация ясна? Или повторить под запись?

– Зерно? Коматозник?
– попугаем повторила София.

Следует отдать Эдуарду должное: он разболтал отнюдь не все. Да, я бываю несправедливой к нему.

– Только не злись слишком громко, не стоит привлекать внимание.

И я оставила троицу, направившись к шведскому столу.

Не надо быть знатоком моды, чтобы понять: я была неподходяще одета для вечера. Это, впрочем, скорее, ремарка, чем чувство вины. Без Эдуарда под боком я ловила на себе взгляды. О, много взглядов. Взгляды делились на две категории: узнающие и не узнающие. И если в первых в равных пропорциях были смешаны удивление и любопытство, то вторые были сугубо оценивающими. Впечатление о человеке почти на восемьдесят процентов формируется из того, как он выглядит. И требуются годы, чтобы трансформировать первое впечатление. Что-то подсказывало мне, что у тех, кто не узнавал меня, впечатление складывалось средней паршивости. Волновало ли меня это? Вы это серьезно? Женщина с длинными рыжими волосами усмехнулась, что-то сказала собеседнику и легким кивком головы указала в мою сторону. Да, я засветила физиономию. Наберется ползала, которые потом смогут засвидетельствовать мое присутствие на сей волнительной вечеринке, чтоб ее.

Если будет это 'потом'.

Надо было чем-то занять руки. Взяв тарелку, я стала наполнять ее, без намерения, впрочем, набить желудок. Аппетита не было. Официант порывно пытался помочь мне, но я громко и отчетливо объяснила приставучему типу, что не нуждаюсь в помощи. Попутно я косилась по сторонам, ища взглядом Человека-Цыпленка. Я чувствовала, что он где-то в Церкви. Выбрал более укромный уголок для встречи? И правильно. Кто знает, на какой уровень выйдет наше общение после моего отказа.

Меж лопаток растеклось неприятное покалывание. Кто-то буравил мою спину взглядом. Или то, что пониже спины. Я напряглась, рука зависла над блюдом с канапе.

– Так-так-так, - услышала я тягучий, как расплавленный сыр, голос. Я не шелохнулась.

Черта с два. Я сюда не знакомства пришла заводить.
– Какой соблазнительный экземплярчик.

Унизанная перстнями рука легла на стол аккурат передо мной. Ногти были выкрашены в черный. Только этого не хватало. Передо мной возник мужчина с доходящими до плеч платиновыми выжженными краской волосами. Он был небрежно расчесан и аналогично выбрит. На нем была подчеркнуто мятая футболка, из серых замшевых ботинок неопрятно торчали джинсы. Солнцезащитные очки скрывали глаза.

Мистер Острая-Нехватка-Кальмаров-В-Организме собственной персоной.

С лицом баклажаном я взяла канапе и положила на тарелку. Мужчина придвинулся ко мне, и я была вынуждена отступить на шаг. Он стал в позу, опершись ягодицами о стол и сложив руки на груди.

– Как жизнь, мисс Стройные Ножки?

Я вымучила улыбку.

– Вы, наверное, не узнали меня. Меня зовут Бабур Околоцветник.

Вздохнув, я взяла тарелку в левую руку, а правую протянула для рукопожатия. Вежливость, даже с такими, как этот болтун, пока никто не отменял. А жаль. Блондин протянул клешню ладонью вверх. Он слабо сжал мою руку, словно она, черт возьми, могла треснуть и рассыпаться. Но, поскольку у меня такого страха не было, я все сделала наилучшим образом, взяв на себя инициативу и властно встряхнув его лапищу. Мне понравилось, как при этом расширились его глаза.

От Бабура резко пахло сигаретами и пряной туалетной водой. Он все не выпускал мою руку из своей - ждал, когда я представлюсь. Поборов поползновение закатить глаза, я сказала:

– Маргарита.

– У меня такое чувство, будто мы с вами уже встречались. Случайно, не на какой-нибудь закрытой вечеринке Острова?

– Сомневаюсь.

– Нет, я определенно где-то уже видел вас, - он шутливо пригрозил пальцем.
– Маргарита, Маргарита...
– забормотал он, задумчиво прищурив глаза.

Я хотела было облегчить ему задачу, но передумала.

– Прошу прощения, Бабур, я бы непременно осталась с вами поболтать, но меня ждут.

Я не видела его глаз за стеклами очков, но была уверена, что он прожигает меня взглядом.

– И кто же этот счастливчик?

– Прошу прощения?

– Кому выпала честь сопровождать такую прелестную девушку?

– Ему, - я уныло ткнула пальцем в сторону Эдуарда.

– А я его знаю! Это владелец ресторана в Кварталах. Он ваш...

– Он мой друг.

– Друг!
– повторил Бабур и облизал нижнюю губу.
– Это очень, очень хорошо! Впрочем, меня не смутило бы и иное положение вещей.
– Он наклонился ко мне и проникновенно шепнул: - Когда мне что-то нравится, я готов на все, чтобы заполучить это.

Я оценила это его 'что-то'.

Резюмирую: рядом с именем Бабура слово 'придурок' блекнет, просто блекнет.

– Уверяю, Бабур, - я отступила на шаг. Хватит влазить в мое личное пространство.
– На такое вы не готовы. Нам ли с вами не знать, что у всего есть рамки, определяющиеся благоразумием. А теперь вынуждена раскланяться и удалиться.

Непонятно откуда в его руках возникла ручка. Он написал свой номер на салфетке. Естественно, я не собиралась звонить ему. Словно прочитав мои мысли, он попросил:

– Оставьте и вы мне свой телефончик, ага?

Прозвучало больше как приказ, нежели просьба.