Чтение онлайн

Эдуард сказал:

– Конечно, стоит. У Риты от нас нет секретов.

– Тогда вам повезло. Со мной она осторожничает. Выпьете что-то?

– Не заговаривайте никому зубы. Нет, не выпьем.

– Хм, а вот и второе 'нет'. Ко мне начинают закрадываться подозрения, что большинство ваших ответов сегодня будут такими.

Я ухмыльнулась и пожала плечами.

Что-то промелькнуло на лице Человека-Цыпленка. Что-то нехорошее.

Чак-Чак прекратил вертеться в кресле. Воцарилась тишина, от которой звенит в ушах. В такой тишине сердцебиение

кажется оглушительным.

– Палисси, да ты рехнулась, - произнес качок почти нараспев и почти дружелюбно. Чертово 'почти' портило все.
– Тебе горы золотые предлагают, а ты носом ворочаешь.

– Я и не знала, что у тебя есть абонемент.

Это озадачило бритоголового, и он притормозил:

– Какой еще абонемент?

– В городскую библиотеку, разумеется. Где бы еще ты разнообразил свой хреновый словарный запас? И, так уж и быть, я отвечу, почему ворочаю носом от непомерных благ, предлагаемых твоим господином. Слушай внимательно, Чак-Чак. Все до смешного просто: мой брат у вас. Можно ли при таком раскладе построить крепкие и доверительные отношения? Ответ: нет, нельзя.

– Маргарита права, - неожиданно заявил Человек-Цыпленок. Чак-Чак к этому моменту сжимал и разжимал руки в кулаки и тяжело дышал, будто собирался взорваться. Жилы на его шее вздулись.
– Это мое упущение. Я недооценил ее связь с братом. Гнусно с моей стороны держать ее в неведении. Особенно теперь, когда, боюсь, она уже приняла решение. Неверное решение.

У меня дыхание перехватило.

– Насильно мил не будешь.

– Знаю, - вздохнул он.
– Именно поэтому до последнего рассчитывал на ваше благоразумие. И вообще, насилие - это не по моей части.

– А по моей, - издевательски пропел Чак-Чак и поднялся из кресла. Его пиджак был расстегнут. В руке на уровне бедра, как в каком-нибудь старом вестерне, он держал пистолет.
– Опусти пушку, пирожок. Ты на прицеле.

– Ты тоже, - парировал Эдуарда.

– Нет, пирожок, ты не понял. Ты на прицеле, - выразительно повторил качок.

И тут я поняла: целился Чак-Чак не в Эдуарда, а в меня.

– Брось пистолет. Руки за голову. Только без глупостей, - прозвучал новый голос. Вернее, не такой уж и новый. Мне уже доводилось слышать его. Это был Григорий - господин Слеза.

Человек-Цыпленок сложил ладони в молитвенном жесте и попытался скрыть улыбку, но ничего у него не вышло. Он выглядел как добрый папочка, который смотрит, как его дражайшее чадо разворачивает подарки. Гадость.

– А, Гриша! Как я рад, что ты заглянул к нам на огонек!

– Брось пистолет, - ледяным тоном повторил Григорий.

Эдуард выронил пистолет.

– Руки за голову, - напомнил татуированный тип.

Я посмотрела на Чак-Чака. Неизменно держа пистолет на уровне бедра, он подошел ко мне. Я узнала пистолет - 'беретта', которую вручил мне Влад. Что, пришлась по вкусу? Частичка меня клятвенно пообещала разбиться в лепешку, но застрелить ублюдка из этой же 'беретты'. Несомненно, громкое обещание.

Чак-Чак потащил меня к

дивану. Там он сунул пистолет в наплечную кобуру и уставился на меня сверху вниз, улыбаясь. Я позволила себе бросить быстрый взгляд на Эдуарда и Софию. Оба стояли со сложенными за головой руками, будто собрались делать вечернюю зарядку. Григорий, не выпуская из руки ствол, обыскивал Эдуарда. Наверное, неудобно, когда у тебя в распоряжении всего одна рука, плюс ты постоянно должен следить за тем, как бы обыскиваемый не выкинул никакого фокуса. Но Григорий справлялся как нельзя лучше.

– Что, Палисси, не ожидала?

У меня чуть колени не подогнулись, когда тяжелые лапищи Чак-Чака легли мне на плечи.

– Чушь собачья, - выдохнула я.
– От тебя разит предсказуемостью.

Он заставил меня снять кофту. Я осталась в майке. Прохлопал мои штанины. Бьюсь об заклад, от его прикосновений останутся синяки.

– Что, никаких подарочков?

– Не-а, - улыбнулась я.

– Чисто, - объявил Чак-Чак.

Григорий поддакнул. Его лицо, в отличие от предвкушающей физиономии Чак-Чака, было пустым. Лицо безжалостного убийцы. Такого не пронять слезливыми просьбами о пощаде.

– Изумительно! А теперь, если вы не против, мы немного прогуляемся, - сказал Человек-Цыпленок.

Этап вежливой болтовни закончился. Мы перешли на качественно новый уровень общения, где слова больше не играли такой важной роли, как ранее.

Эдуард и София возглавляли шествие. По правде говоря, они не выглядели испуганными или мало-мальски растерянными. В отличие от меня. Я знала, что мои эмоции читаются на моем лице не хуже, чем в сочинении на сию тему. Григорий выполнял роль пастуха, только вместо прутика погонял пушкой.

Мы с Чак-Чаком и Человеком-Цыпленком замыкали процессию. Лысый детина топал рядом. Пистолет в кобуре. Честно говоря, у него было оружие помощнее ствола - его руки. Ему достаточно обхватить меня за талию и сдавить, и я буду вне игры. Он знал, что на раз плюнуть справится со мной. Я уступала ему по всем физическим характеристикам. Человек-Цыпленок, видимо, тоже считал меня не самым опасным членом его сколоченной на скорую руку Лиги друзей. На его губах играла приятная улыбка, словно он думал о чем-то, доставляющем ему колоссальное удовольствие.

Двери в зал с гостями были распахнуты. Развлекательная программа, судя по аплодисментам и смеху, наполняющим анфиладу, в самом разгаре.

Мы остановились напротив ничем непримечательной двери, находящейся левее от центральной лестницы. Вернее, дверь была сделана так, чтобы казаться непримечательной. В действительности же это была укрепленная, мощная хреновина с кодовым замком. Если не присматриваться, ее можно не заметить.

За дверью была лестница, уводящая в темноту. Дьявол, я так и знала! Лестницы и темнота - лучшие помощники плохишей. Я поборола желание хлопнуть в ладоши. Ступени тонули в тени и, чем глубже, тем больше тень густела. Я не люблю темноту, поэтому и сплю с включенным ночником.