Чтение онлайн

Минус один: меня не будет на этом празднике жизни. Я буду на своем празднике - в Церкви механизированных. И я выдергивала вслед за собой Эдуарда. Считайте меня свиньей, но я успокаивала себя следующим: да, я совершила ошибку, рассказав Эдуарду обо всем, однако на остальные ошибки он подписался сам.

Я прикрыла дверь и повернулась к присутствующим.

Артур сидел на диване; казалось, все его существо перебазировалось во взгляд. И Артур, и я, - мы оба во все глаза таращились на Эдуарда. Не боясь помять белую выглаженную рубашку, Эдуард

как раз застегнул ремень наплечной кобуры, поверх накинул пиджак. Я впервые видела его с оружием и, честное слово, меня жуть взяла. Его образ заиграл иначе, в нем появились... новые грани, которые я незамедлительно добавила в список 'Почему стоит остерегаться Эдуарда'.

Макс любезно притарабанил мои вещи из эдуардовой квартиры. Из всего барахла, впрочем, мне нужна была одна-единственная скомканная салфетка с номером телефона Уна Бомбера.

Да, здесь был и Максим. И вот что: с наполовину китайцем все в полном порядке. Вместо костюмной рубашки - тесная футболка. Пиджак он снял, и наплечная кобура предстала во всей красе. Вторая кобура крепилась к поясу на сильной стороне. Пистолет в напоясной кобуре безошибочно узнаваем. Максим осклабился и привалился к стене, совсем как ковбой гребаный Мальборо.

Я сжимала салфетку с телефоном в кулаке, а мое внимание было приковано к оружию, которыми теперь были нафаршированы все, кроме меня.

– 'Макаров'?
– спросила я, нарушая тишину. Максим посмотрел на меня, будто бы спрашивая: 'Да ну?' Я пожала плечами: - У отца такой же. Он носит его в напоясной кобуре... Что? Что я такого сказала? А, ясно. Да, черт возьми, - рявкнула я, - мы, Палисси, все с криминальными наклонностями.

– Пора выдвигаться. Все готовы?
– Эдуард всегда снисходительно относился к моим всплескам раздражительности.

Я не была готова.

– Да, - кивнула, - готовы. На все сто процентов.

– Говори за себя, принцесса, - Максим упер руки в боки, демонстрируя накаченные бицепсы.
– Потому что я готов на все двести.

Небрежно накинув пиджак на плечи, Максим подмигнул мне и вышел. Эдуард, Артур и я - следом за ним.

Я попросила у Эдуарда мобильник и, замедлив шаг, набрала номер с салфетки. Бомбер ответил на четвертом гудке.

– Ах, как это мило! Маргаритка очаровала пчелку, и теперь пчелка пригласила маргаритку в свой улик!
– сладко пропел Бомбер, выслушав мой скупой рассказ.
– Встречаемся в Кварталах у 'Фермы'.

– Мне нечего предложить тебе. Я не достала зерно 'А'.

– Зато ты очаровала главную пчелку. 'Ферма', Кварталы. Запомнила? Не начинайте без меня, цветочки.

Я стояла, сжимая в руке мобильник, слушая гудки.

– Рита.
– Эдуард приблизился ко мне и протянул руку. Вероятно, хотел коснуться меня. Я вложила в протянутую руку телефон. Хватит прикосновений на сегодня.

– Через...
– я посмотрела на часы, - через пятнадцать минут ты познакомишься с Уна Бомбером. Ни слова! И так голова пухнет.

Трудно было понять реакцию Эдуарда на мои слова, ведь

выражение его лица не изменилось; он закрылся в себе не хуже чертового моллюска. Наверное, уже раз двадцать подряд пожалел, что однажды связался с двойняшками Палисси.

Бок обок мы вошли в зал. Что тут сказать? Декор на высшем уровне; ледовые скульптуры походят на драгоценные камни; каждый столик поражает богатством убранства; повсюду композиции из заснеженных ягод, плодов и еловых веток. Воистину, 'Ананасы в шампанском' - пульс вечеров. Пульс этой новогодней ночи.

Идя рядом с Эдуардом, в джинсах, объемной кофте и ботинках я выглядела как обормот. Все равно все взоры отскакивали от меня, как горох от стенки, и впивались в Эдуарда. Женщины улыбались ему, мужчины приветственно кивали. Здесь были и целые семьи, и пожилые пары, и влюбленные парочки, и компании друзей. И все, я повторяю, все без исключения реагировали на его появление.

Возникшая непонятно откуда София рявкнула:

– Куда это вы собрались без меня?

– Дай нам минутку, - попросил меня Эдуард.

Не имея привычку наступать на одни и те же грабли, я оставила их и вышла на улицу.

Максим сидел за рулем, Артур умостился на пассажирском сиденье. Я же осталась стоять на морозе (хотя мороз нынче стал для меня понятием относительным). Закурив, облокотившись о багажник, я смотрела, как по дороге проносятся авто, как сквозь насыщенный персиковым светом воздух скользят снежные хлопья. Когда, наконец, появился Эдуард, я захотела провалиться сквозь землю.

Щелчком послав окурок в сугроб, не прокашлявшись, я прохрипела:

– София, дорогая, ты заблудилась? Позволь мне указать тебе верное направление, в нем всего три буквы...

На черноволосой был норковый полушубок, вместо порванной блузы - кофточка с глубоким декольте. Куда там мне, в моей серой майке и растянутой кофте!

– Рита, не начинай, - Эдуард щелкнул литой зажигалкой, поджег сигарету.
– Она поедет с нами.

– Не понимаю, почему ты постоянно выгораживаешь ее!

– Рита...

– Так, признавайтесь, у кого здесь еще сезонное обострение слабоумия?

– Палисси, да в чем твоя проблема?

– Мне жаль, София, что я не могу объяснить тебе это так, чтобы ты поняла.

– Мне тоже, - сказала черноволосая с сарказмом, - я бы хотела это послушать.

Я открыла дверцу, и хотела было сесть в машину, когда смуглая рука легла на тонированное стекло.

– София, убери руку.

– Послушай...

– Убери руку, сказала! У меня нет времени на это дерьмо.

– Палисси... Рита. Твой брат - лучший друг Эдуарда, и я не могу стоять в стороне, когда ему плохо.

Если бы я не знала эту змею так хорошо, ее слова, возможно, прозвучали бы двояко. А так все кристально ясно.

Я хрипло расхохоталась:

– Ты только послушай, Эдуард: она не может стоять в стороне, когда тебе плохо! Сейчас слезу пущу. Ты, трепло, на кой ты рассказал ей все?