Чтение онлайн

– Мое сердце разрывается на куски, - сказал Человек-Цыпленок печально, встал с корточек и оправил штанины.

И тут его завели в комнату двое.

– Влад...
– выдохнула я.

Глава 39

С него содрали рубашку. Глаза Влада оставались полуприкрыты, губы шевелились. Они заставили его встать на колени.

– Нет, нет, нет, нет, нет...
– забормотала я.

Чак-Чак рывком поставил меня на ноги.

– Наслаждайся, - шепнул он мне на ухо.

– Пожалуйста...

–

Нет уж, смотрите, внимательно смотрите, Рита, что вы натворили, - сказал Человек-Цыпленок.

Влада держали за обе руки, его голова повисла над грудью.

Григорий навел на Влада пистолет.

– НЕТ, ПОЖАЛУЙСТА, НЕ ДЕЛАЙТЕ ЭТОГО! ПРОШУ ВАС!

Время остановилось. Я видела, как палец Григория вдавливается в курок, подминает его под себя. Короткая вспышка, ствол пистолета дернулся. Я закричала. Пуля попала Владу в живот, и он обмяк в руках держащих его мужчин.

Чак-Чак выпустил меня. Я хотела побежать к Владу, но ноги не слушались. Я упала, как подкошенная.

– Дима, Валера, Гриша, вы нужны мне наверху. Чак-Чак, займись нашими гостями. Стефан, не был бы ты так добр...

– Без проблем, босс. Я все уберу.

Стефан стоял ко мне спиной. С его спины на меня взирал печальный лик Иисуса. Подвижная тату. Иисус моргнул и шире открыл глаза, глядя на меня. Шаги стихли вдалеке.

Я лежала и смотрела на Иисуса, а Иисус смотрел на меня, алые капли крови выступили там, где терновый венец вспорол кожу. А потом Стефан пропал из поля зрения. Вместо него возник Чак-Чак. Лениво, пуговица за пуговицей, будто танцует для меня приватный танец, Чак-Чак расстегнул пиджак. Придавливая меня своим ростом, он приближался.

– С Новым годом, Палисси, - пробасил он, его правая рука скользнула к кобуре.

Голос Стефана был подчеркнуто ласковым:

– Хороший мальчик, ну же, отдай дяденьке пист...

Окончание утонуло в грохоте выстрелов. Три подряд! Глаза Чак-Чака полезли на лоб. Одна пуговица так и осталась не расстегнутой. Лысый детина пошатнулся и как в замедленной съемке завалился на бок.

Я приподнялась на локтях и смотрела на Константина, держащего пистолет - тот, который Стефан отфутболил к мягкому уголку. Зверолюд смотрел на меня. Он был изуродован кастетом Стефана, я с трудом могла узнать в нем прежние черты. Живой человек испытывал бы неимоверную боль от таких травм, но Константин... Он слабо кивнул, улыбнулся уголками разбитого рта и сказал одно-единственное слово. Я прочитала слово по его губам.

Этим словом было 'спасибо'.

Стефан ногой выбил пистолет из скрюченных пальцев зверолюда.

Это был мой шанс.

Я буквально подпрыгнула на месте и, под звуки неравного боя, подползла к Чак-Чаку. Теперь у него было аж три подарка, и все три подарка до смерти порадовали его. До смерти в буквальном смысле слова. Впрочем, создавалось впечатление, что он просто прилег подремать. Я отвернула его пиджак и вцепилась в рукоять 'беретты'.

Внезапно туша подо мной дрогнула, как если бы по ней пропустили ток. Сердце пропустило удар. Глаза Чак-Чака широко распахнулись и зафиксировались на мне: вначале удивленные, затем - напоенные ненавистью.

Его рука выстрелила вверх и сомкнулась на моем горле. В голову точно кто-то забил гвоздь, в лобных долях что-то взорвалось, перед глазами заметались искорки. Я не могла дышать, но отчаянно продолжала дергать за пистолет. Скорее всего, одна из пуль перебила Чак-Чаку позвоночник, иначе он бы задействовал в процессе превращения меня в горку костей несколько больше, чем одна рука. Но, видит Бог, ему и одной руки достаточно, чтобы прикончить меня.

Лицо Чак-Чака было искажено злобой. Когда я наконец выдернула из кобуры пистолет, сняла его с предохранителя и вдавила в грудь качка, я уже почти отрубилась.

Громыхнуло четыре раза подряд. Словно подо мной разорвались сразу четыре фейерверка. И все ушли в Чак-Чака. Фейерверочный мальчик.

Упирающиеся в мой позвонок пальцы разжались, я сделала судорожный вдох, и воздух раскаленным металлом хлынул в легкие, выжигая их.

Я дышала, в то время как Чак-Чак подо мной был мертв. Мертв! Обещания, данные себе, превыше всего.

Сжимая пистолет, я скатилась с него и попыталась встать. Со второй попытки мне это удалось. Горло и легкие саднило, я буквально заставляла себя делать вдох за вдохом. Заставляла, поскольку это еще не конец. Далеко не конец.

Стефан уверенным шагом приближался ко мне - вооруженный, улыбающийся, опасный.

– Рита, не глупите. Игра окончена.

– Это не игра, ты, ублюдок проклятый, - прохрипела я.
– И никогда не было игрою.

Держа 'беретту' обеими руками, я нацепилась на Стефана. Руки дрожали, и дрожь передалась пистолету.

– Ну зачем вам это?
– Он улыбнулся, но глаза оставались страшными, сосредоточенными. Расстояние между нами сокращалось.
– Помните, я говорил, что мне нравится, когда вы злитесь? Оказывается, гораздо больше мне нравится, когда вы напуганы. Очаровательная маленькая напуганная девочка. Так волнительно!

Я спустила курок.

Ничего не произошло.

Стефан хохотнул, остановился и склонил голову на бок.

– Ой, ну неужели! Какая неприятность!

Я продолжала спускать курок, раз за разом. Смех Стефана становился громче, пока ему не стало вторить эхо. Пять метров между нами.

– Быть может, - Стефан выпучил глаза и поднял брови - сама Искренность, - вы хотите попробовать без оружия? Я могу, честное слово. Ради вас могу.

Я опустила 'беретту', ставшую бесполезным куском металла.

– Обещаю, Маргарита, я постараюсь сделать все очень быстро. Как с Константином. С ним уж я постарался. Оба раза.

И Стефан двинулся на меня, выуживая из кармана брюк кастет. Вероятно, он был сосредоточен настолько, что не заметил, как замигали лампы. Но когда одна за другой лампы стали гаснуть, Стефан нахмурился и остановился.

– Это был ты, - услышала я собственный голос.
– Ты убил Константина.

Все, что в данный миг связывало меня с миром и не позволяло слететь с катушек, был лежащий без сознания Влад ('Он не умер, не мог умереть, просто не мог!') и погрузившаяся в мой разум раскаленной иглой мысль о Константине.