Чтение онлайн

Я задалась вопросом: а что, если бы он узнал меня? Стал бы в таком случае просить мой номер телефона? Не все мужчины захотят звонить девушке, которая в трудовые будни трещит с призраками. Все девушки, впрочем, хотят, чтобы им позвонил Околоцветник. Считайте меня ненормальной, но я не горела желанием давать ему свой номер. У меня была секунда, чтобы решить, как поступить.

Хорошо, пусть откусит вот это: я написала на салфетке номер Федора Гранина. Федор презирает недалеких людей. Ладно, людей в принципе, а особенно тех, кто звонит ему, ожидая услышать вовсе не его прокуренный злобный голос. Помнится, он рассказывал,

как однажды его сестра заказала ему поздравление-розыгрыш на радио. Гранин продержался ровно минуту, затем в прямом эфире стал угрожать жесточайшим побоищем ведущему. Бабур непременно оценит безвкусно исполненные угрозы Гранина.

– Клуб охотников на лису, - пробормотала я, плюхаясь на стул рядом с Эдуардом... Стоп!
– Где Бомбер?

– Тебе пальцем показать? Рита Палисси, коматозник, - процедила София, поджав напомаженные губы.

Хорошо, она докумекала, и что с того?

– София, ты отвлекаешь меня. Расклад таков: либо ты начинаешь пахать над тем, чтобы отработать свои заверения на счет помощи. Либо, - я указала на выход, - сваливаешь с миром. Врубаешься?

Черноволосая молчала.

Будучи не в настроении переживать над тем, уязвила я ее чувства или нет, я пренеприятнейшим образом ухмыльнулась. Она уже большая девочка, к тому же, вроде неплохо справилась с новостью о моем вступлении в ряды коматозников. Внутренний голос, как заправский рефери, досчитал до десяти. Я выиграла.

Я отвернулась и стала сканировать помещение на предмет бородача. Почувствовала, как сужаются мои глаза, а в висках начинает пульсировать. Взору открылась картина маслом: Уна Бомбер, избавившись от несолидной куртки, оставшись в белой рубашке и жилете, потягивал шампанское из высокого бокала и ворковал с блондинкой модельной внешности. Не знаю, что на уме у Бомбера, но, судя по тому, как блондинка заглядывала ему в рот, он прекрасно владел ситуацией.

– Я так понимаю, фрегат ушел в свободное плаванье. Пожелаем же ему всяческих успехов!

Словно услышав это, Бомбер посмотрел в мою сторону. Наши глаза встретились.

Хитрый лис улыбнулся.

Никогда не видела, чтобы люди так улыбались, об этом не может быть двух мнений. Что он задумал?

В висках продолжало пульсировать. Что-то было не так, катилось по наклонной, и я катилась вместе с ним, все набирая скорость... Воздух вдруг стал вязким, липким. Стараясь не делать резких движений, я поставила тарелку на стол и приложила ладони ко лбу. Руки были одновременно холодными и горячими. Над верхней губой выступила холодная испарина. Я стала дышать быстро и неглубоко.

Эдуард что-то говорил, но я не слышала ни слова; его левая рука легла мне на спину, правая, обжигающе холодная, коснулась щеки. Я хотела попросить, чтобы меня оставили в покое, но язык прилип к небу.

– Панический приступ?
– поинтересовалась София участливо.

– Отродясь у меня не было никаких приступов. Я... я знаю, в чем дело. Он хочет видеть меня.

Я встала, Эдуарду пришлось вцепиться стул, чтобы он не опрокинулся. Меня тащило вперед, будто мои кишки были намотаны на невидимый крюк. Утром, в 'Тюльпане', я не ощущала ничего подобного. Кажется, я начинала понимать значение слова 'притяжение'. Уверена, Человек-Цыпленок лучше владеет собой, чтобы противиться этому притяжению. В данном случае его зерно призывало мое. Супер.

Тошнотворное ощущение, словно кто-то

перекапывает мои кишки.

Я позволила невидимому крюку тащить меня. В конце концов, разве у меня был выбор? Выбор - это роскошь, которая есть не у всех.

Глава 38

Я переступила порог и едва не грохнулась на колени от облегчения. Мои внутренности вернулись на место, крюк исчез. Сделав глубокий вдох, я подняла глаза.

Все кабинеты похожи друг на друга. Этот не стал исключением. Но, согласитесь, далеко не в каждом кабинете вас ждет мужчина с перьями вместо волос на голове.

Человек-Цыпленок приветственно развел руки. Он был в свитере, какие носят прилежные семьянины, бежевых брюках и мокасинах на тон темнее брюк. Сразу видно, дорогие тряпки.

– Вы привели друзей!
– Его голос - громкий, чистый и поддразнивающий в равных пропорциях - растекся по кабинету.
– Я и надеяться не смел, что у нас сложится такая душевная компания! Проходите, проходите, пожалуйста, не стойте на пороге!

Двадцать восклицательных знаков в конце.

Мне вдруг до умопомрачения захотелось развернуться и бежать отсюда сломя голову.

Вместо этого я сделала два шага вперед.

– Быть может, представите своих друзей?
– поинтересовался Человек-Цыпленок.

– Нет.

– Примерно такого ответа я и ожидал.
– Он засмеялся низким, приятным смехом.
– Ничего страшного, верно?

Я оставила вопрос без ответа. Да, ничего страшного. Страшное будет потом, позже.

Чак-Чак вертелся в большом белом кожаном кресле. Здесь вообще было много белого: стены, ковры, диван. И вот, собственно, белое кресло с оприходовавшим его лысым качком. Мне показалось, или Чак-Чак еще больше раздулся с момента нашей последней встречи? Рукава пиджака опасно натянуты на бицепсах; складывалось впечатление, что стоит ему согнуть руку, и раздастся треск рвущейся материи.

– Если долго крутиться, Чак-Чак, можно блевануть.

– У меня крепкий желудок, Палисси.
– Он на миг замер - руки на подлокотниках из темного полированного дерева, - и посмотрел мне в глаза: - Я и не то делал, и потом не блевал.

Чак-Чак выглядел непомерно расслабленным, словно только что вылез из горячей ванны. Просто продолжил вертеться в кресле. У меня не было иллюзий на счет этого бревна. Он не стал для меня хорошим малым, помогая мне с Деревскими и Громовым. Если ему прикажут, он убьет меня. Конец истории. Какие могут быть сомнения?

Кроме нас пятерых, в кабинете не было никого. Это обстоятельство, как пугало, так и злило. Злости, впрочем, оказалось немного больше, и я ухватилась за нее, как за спасательную соломинку. Именно злости я была обязана громким и ровным голосом:

– Я не буду ничего обсуждать, пока не увижу своего брата.

– Ах, она опять за свое! Поразительная нетерпеливость! Разве Стефан не обещал вам этой встречи? Разве я не обещал?

– Да, - согласилась я, - но с тех пор прошла чертова прорва времени. Вы уж поймите меня, капризную бабу, правильно: ну не могу я существовать в такой атмосфере и одновременно обдумывать вопросы, касающиеся моего зерна и его возможного попадания в ваш оборот.

– Прошу прощения, Рита, но я не уверен, что вашим друзьям стоит знать тонкости наших с вами взаимоотношений.