Чтение онлайн

Но путь ему по-прежнему преграждала София. Поскольку Эдуард, к сожалению, был из воспитанных мира сего, то лезть через столик не стал. А зря. Я начинала злиться.

– София, прочь с дороги, - сказала я очень спокойным голосом.

– Подойди ближе и скажи мне это в лицо.

– София, я не в том настроении, чтобы перекидываться пустозвонными угрозами, поэтому сразу предупреждаю: если я подойду, то ты ляжешь.

Я посмотрела на Эдуарда, улыбнулась и с пренебрежительным видом пожала плечами.

София проследила за моим взглядом.

Всякое бывает. Черные полосы - это нормально. Среднестатистическая черная полоса: вы разлили кофе на новые штаны, опоздали на работу, босс сделал вам выговор, вы поцапались с любимым человеком. Черная полоса Риты Палисси: на вас клепают липовое обвинение, в вас стреляют, вы становитесь коматозником, любимые вам люди попадают под удар, вы знакомитесь с Уна Бомбером и Королем Начинок. Мое невезение носит насильственный характер. Так и хотелось заорать: 'Да что с тобой, большой белый мир? Ты это серьезно?' А тут еще эта неуравновешенная коматозница.

София налетела на меня черно-белым сгустком. Я упала, стукнувшись затылком, из глаз посыпались искры. Я еще отметила, что у нее хорошие духи, когда она ладонью заехала мне по физиономии. О, это было чертовски последней каплей!

Я сгребла ее блузку в кулаки и в следующую секунду оказалась на Софии. А вот и еще один плюс коматозничества: я стала сильнее, в самый раз, чтобы потягаться с кем-то моей весовой категории. Я двинула Софии в челюсть, но удар соскользнул и получится не таким тяжелым, как мне хотелось бы. Тогда я схватила ее за волосы и пару раз приложила затылком к полу. Я и забыть забыла, что мы не одни.

Меня содрали с ругающейся девицы. Я пыталась спихнуть с себя руки Эдуарда, но проще вступить в ближний бой с куском закаленной стали. Усилив хватку, да так, что у меня перехватило дыхание, он ясно дал понять, что не намерен отступать. Софию сдерживал Артур; остается пожелать ему удачи и скорейшего выздоровления.

– Немедленно прекратить!
– скомандовал Эдуард.

– Какого черта, она первая начала, - рявкнула я, Супер Плевком сплевывая набежавшую в рот кровь.

Эдуард повысил голос:

– София!

Девушка отпихнула Артура и стояла, поправляя волосы. Не без мрачного удовлетворения я отметила, что порвала ей блузу; был виден белый кружевной бюстгальтер, подчеркивающий смуглость ее кожи.

– Мы еще не закончили, Палисси, - она ткнула в меня указательным перстом. Театральный жест.

– А я думаю, что закончили.

– Палисси, да ты боишься меня до судорог!

Любопытно, догадывается ли София, что я теперь коматозник? Ой, сомневаюсь.

– Слушай, тебе подарить шапку Наполеона? Я могу, мне не жалко.

София фыркнула.

Толстяк кривил губы в ухмылке. Персонал ресторана, затаив дыхание, наблюдал за происходящим. Бесплатное представление, а то.

– Возвращайтесь к работе!

Эдуард подошел к толстяку и что-то сказал ему, тот кивнул и сделал пометку в молескине. Ухмыльнувшись по очереди мне с Софией, кивнув: 'Дамы', толстяк подхватил пальто и двинулся к выходу.

–

Прости, - сказала я, когда мы отошли в укромный уголок.
– Эдуард, моя проблема в том, что я неуважительно отношусь к чувствам окружающих. Я признаю это. Ты слишком добр ко мне. Даже София придерживается такого мнения.

Эдуард холодно заметил:

– В следующий раз изволь предупредить, если захочешь исчезнуть. Не меня, так Максима или Артура. Ты понимаешь, как я волновался.
– Вопрос прозвучал не вопросом.

– Следующего раза не будет.
– Я поспешила добавить: - Я все объясню.

– Откуда у тебя седые волосы?

– Я все объясню, - повторила я и скрестила руки на груди - не хочу, чтобы он видел, как они дрожат.
– Только, чур, не перебивать. И - да, тебе лучше присесть, потому что вряд ли рассказ придется тебе по душе.
– Эдуард не шелохнулся, и я пожала плечами: - Ну как хочешь, мое дело - предупредить.

– Ты всегда предупреждаешь, - подтвердил он мрачно.

Я размышляла, как лучше начать. Эдуард терпеливо ждал. Ничего путевого не придумав, стянула с волос резинку, и волосы рассыпались по спине и груди. И заговорила.

Я рассказала все... ну, или почти все - о Кудрявцеве и 'Темной стороне' умолчала. Я бы выразилась чуток иначе: рассказала достаточно, чтобы увидеть потрясение с оттенком страха на лице Эдуарда. Редко кому удается развести его на столь явные эмоции, а мне вот удается. Я опустила глаза и поняла, что его руки сжимают мои. Более того, я плачу и все повторяю имя брата. Вот как легко потерять лицо.

– Я не переживу, если с ним что-то...

– Ничего с ним не случится, - отрезал Эдуард.
– Тебе следует поговорить с Человеком-Цыпленком и объяснить, что ты не претендуешь на его место.

Я скрипуче хохотнула:

– Твои слова, да Богу в уши! Человек... гребаный... Цыпленок!

– Что ты предлагаешь?

– Мне нужна твоя помощь. Но я пойму, если ты не согласишься.

Я выглянула из-за его спины: прикладывая к скуле стакан со льдом, София сидела за барной стойкой; Артур нервно поглядывал в нашу сторону.

– Рита, посмотри на меня.

Я посмотрела и сразу все поняла.

Захотелось обнять Эдуарда, но, напомнив себе о Софии, я обошлась кивком. Улыбка, задуманная как благодарная, из-за слез получилась, скорее, мученической. О-хо-хо, по крайней мере, я все еще могу улыбаться.

Глава 36

Мы были в кабинете Эдуарда. Я приоткрыла дверь и выглянула в коридор.

В аду так не суетятся, как в 'Ананасах в шампанском' тридцать первого декабря. Столики на новогоднюю ночь были зарезервированы задолго до октября. Звучала живая музыка, звякали столовые приборы. Эдуард сказал, что праздничная программа будет насыщенной. Организация любого мероприятия требует полной отдачи, а Эдуард относится как раз к тем руководителям, которые не могут делать что-то половинчато.