Чтение онлайн

– Ну да, ну да, естественно, - ввернул Алекс.
– И гены ваши теперь только этим и занимаются... Делать им больше нечего, только воспроизводить старые записи. Неужто для потомства?

– Мы же не знаем, как такое работает, - сказал Серж.
– Есть же еще какая-то телепатия...

– Гипноз.
– Алекс покачал головой.
– Массовый гипноз.

– По-твоему, получается, что мы нашли друг друга, потому что нас загипнотизировали?

В голосе Сержа послышалось раздражение.
– И с тех пор нас кто-то продолжает гипнотизировать? Для чего?

– Мы же не знаем, как такое работает, -

– Ах, екает...
– протянул Серж.

Алекс не стал больше ни спорить, ни что-либо выяснять. Сыто вздохнув, он сообщил, что как ни хорошо ему с нами, а работать все-таки надо. После этого встал и направился к двери. На прощание он пообещал, что заскочит завтра, а "сегодня уже не получится, дела замучили".

– Завтра с утра мы уезжаем, - твердо сказал Серж.
– На два дня.

– Куда это вы?

– На Тахо.

– Так туда же час езды всего!

От возмущения Алекс так и выкатил на нас свои голубенькие глазки. Правда, долго не выдержал, замигал.
– Какого там два дня ошиваться?

– Ну и что? Может, мы хотим подышать озерным воздухом?

– Ах, жаль, - сокрушался Алекс.
– Я эти дни работаю, не могу с вами.

– Переживем, - сказала я с облегчением.

– Как-нибудь, в другой раз, - вежливо произнёс Серж.

Серж отпер дверцу светло-серого Шевролета со своей стороны. Я уже хотела обидеться, но он, бросив на меня быстрый взгляд, бодро обошел машину, по-джентльменски отворил дверцу "для дамы" и сделал широкий жест, как будто снимал шляпу на манер мушкетёра при вызове на дуэль.

Я неловко села на переднее сиденье, стараясь, по возможности, слишком сильно не плюхаться. Не люблю сидеть рядом с водителем. То ли по причине привычки, то ли, уж не знаю, почему еще, мне как-то сподручнее садиться слева, на место водителя. Да и чувствую я себя в качестве пассажира гораздо хуже, особенно, на машинах без автоматического управления, каковой и оказалась эта.

– Может, лучше на моей?
– предложила я.

– Чем тебе моя не нравится?

– Боюсь, укачает.

– Я осторожно, - пообещал Серж.
– К тому же, до маман недалеко.

Он завел мотор, дернул тот самый стык (или стик?
– черт его знает, как правильно) и Шевролет двинулся. Рывок действительно был не очень резким, но я немедленно услыхала какой-то трезвон. Звук был таким громким и таким тревожным, что я тут же вцепилась в рукоятку под окном.

– Что это у тебя звенит?

Правой рукой Серж ткнул куда-то в бок (я просто сразу не заметила жестяную пепельницу, прикрепленную клейкой лентой между двумя передними сиденьями. Чуть ли не до верхов пепельница была заполнена полтинниками и металлическими долларами, теми самыми, которые в казино забрасываешь в игральный автомат, а взамен они высыпаются кому-то другому. Ах, как меня обнадеживал когда-то звон тех высыпаемых другим игрокам монет. Может, в этой шумной копилке собралось все, что я когда-то по простоте душевной спустила в Рино.

– Да ты на автоматах играешь?
– поразилась

– Ага, - небрежно, как нечто, само собой разумеющееся, сказал Серж.
– Мне почему-то больше всего на автоматах и везет: всегда что-нибудь вылетает...

– Видишь, оказывается, не такие уж мы с тобой и одинаковые. Мне никогда ничего не приходит.

– Так не бывает. Просто надо уметь вовремя остановиться.

– Ну да, будто я не пробовала.

Я действительно пробовала. И в карты, и на рулетке... Почему-то играть на машинах для меня гораздо интереснее... Я до сих пор иногда езжу в Рино или Тахо, но, можно сказать, не играю. Так, брошу пятицентовик или два, - не более того. Интересно наблюдать людей за игрой, выражения их лиц, жестикуляцию, как дают чаевые или разменивают на жетоны новую бумажку...

– Пробовала, - повторила я.
– Только мне во всем не везет, точно: бросаю, как в прорубь... Ахнуть не успеешь, а сотни нет. Я и перестала играть, довольно давно уже. Обидно только слушать, как из чьих-то чужих машин сыплются монеты.

– Может, тем в чем-то другом не везет?

– А конкретно, в любви, - усмехнулась я.
– Если уж четко по пословицам. Ты хочешь сказать, что тебе не везет в любви?

– Ну да!
– Серж беззаботно рассмеялся, повернув ко мне голову в пол-оборота, чтобы одним глазом, хоть немножко, но все-таки следить за дорогой. Неважный он, оказывается, водитель, хоть и напускает на себя. И машина у него постоянно дергается, никакой плавности...

Я ужасно боялась, что меня укачает, и вообще в этой машине мне было не по себе, только Серж этого не замечал. Он продолжал разглагольствовать о фортуне, хвастаться какими-то умопомрачительными ставками и выигрышами, наконец, поглядев на меня со значением, вернулся к пословице: - В любви-то больше всего и повезло... И вообще, удачливый я до чертиков!

Мне бы хоть чуть-чуть этой уверенности. Я боролась с тошнотой и молчала.

Серж вернул голову в прежнее положение, чтобы глядеть вперед, чуть-чуть подумал, а затем предложил: - Надо бы нам с тобой пойти вместе сыгрануть... Кто знает, может и твоя фортуна изменится к лучшему...

– А если твоя - к худшему?

– Чему быть...
– Серж опять улыбнулся, как будто вспомнил что-то, особо приятное, и мечтательно протянул: - В четыре руки.

– Я думала, с тобой в четыре руки можно только посуду мыть...

Не то, чтобы мне передавалась понемножку его беззаботность, нет... Мне обычно не удается почувствовать себя по-настоящему свободно. Даже, если хорошо, даже, когда очень, неправдоподобно хорошо, все равно сидит в горле какая-то тоска, грызет, гложет изнутри, не дает полностью насладиться счастьем даже на минуту.

– О чем задумалась?

– Правда, зачем тебе этот колокольный звон? На мелкие расходы, что ли?

– Ага.

Существование пепельницы объяснилось на первом же оживленном светофоре, где в самой середине перекрестка, на крошечном бордюре, разделявшем направления движения, торчал бородатый бродяга с плакатиком "Я голоден. Согласен на любую работу за пищу". Серж притормозил, открыл окно и протянул в пространство долларовый кружок. Бродяга торопливо приблизился, взял монету, пробормотал свое привычное "Блес ю" и вдруг приветливо улыбнулся.