Чтение онлайн

– О!
– заметила я.
– Как раз, "Колесо Фортуны".

– Давай, - согласился Серж.
– Я тоже люблю...

Мы посмотрели друг на друга и засмеялись.

– Ох, акулы!
– сказал Серж, кивая на экран. Ну, и акулы. Вот такие всегда помногу выигрывают. Мне в случаях, когда акул больше одной, всегда интересно, кто кого.

Акулы, под номерами один и два, энергичные девицы, о которых шла речь, стояли с видом победителей и ржали, разинувши столь излюбленные американской рекламой огромные зубастые пасти. Третий был очкарик, из тех, кого с презрением называют "Нердз", "Гикс", а еще "Доркс" и постоянно высмеивают

– Наш человек, - догадалась я.

– Да уж, - согласился Серж.
– Спорим, тут будут сплошные "Банкротства".

– В крайнем случае, "Луз а терн".

Мы оказались правы. Очкарик только беспомощно улыбался всякий раз, когда в самый интересный момент терял ход или накручивал себе знак "Банкротство". Он, скорее всего, и не ждал ничего другого от своей фортуны.

Зато "акулы" набивали по две с половиной и три с половиной тысячи зараз, не могли угадать букву, потом очкарик терял ход, и рулетка возвращалась к ним. В конце концов, те двое набрали свои тысячи, а очкарик за триста долларов угадал какую-то сплошную загадку, которую уже никто ни за какие деньги отгадать не мог, и очень обрадовался.

– Видеть это я не в силах, - я покачала головой.
– Лучше фильм какой-нибудь. Не могу я на это равнодушно смотреть.

– Сермяжная правда.
– Серж пожал плечами.
– Одно слово, интеллигент.

– Да, - сказала я.
– Что там, что здесь, - отношение особое.

– А ты заметила, что здесь, что там, хоть в литературе, хоть на экране, интеллигентов всегда высмеивают, а женщины постоянно выбирают задиристых хулиганов, которые обязательно оказываются лучше всех. А преступления, в которых спервоначалу подозреваются заросшие щетиной бандиты в мятых клетчатых рубашках, непременно совершают чисто выбритые джентльмены в галстуках, чаще всего ученые или голливудские звезды. А там это либо отличник, если школа, либо студент, если коммунальная квартира...

– Ещё бы, - с тоской отозвалась я.
– Везде одно и то же. И джентльмены предпочитают блондинок.

– Вот с такими ртами, - широко разведя руки в стороны, небрежно закончил Серж.
– Ладно, нам-то с тобой что до этого.

– Обидно. У меня рот маленький.

– Да ну их всех к черту. Обожаю твой маленький ротик. Давай, лучше на брудершафт выпьем, что ли...

Мы поцеловались.

– Знаешь, что?
– вдруг предложил Серж.
– Хочешь плейбоевский канал? Может, наберемся чего-нибудь новенького.

– Ты не перестаешь меня удивлять.

– Между прочим, иногда попадаются хорошие французские фильмы.

– Ну что ж...
– кто бы спорил.
– Если хороший французский фильм...

Я не знаю, чей он был, этот фильм, только при первых же кадрах я почувствовала, что тревога моя возобновилась и нарастает. Надвигалось нечто страшное, гораздо более жуткое, чем все, что нас пугало до сих пор, самое ужасное из всего того, что я испытала во время знакомства с Сержем.

Действие происходило в средневековом замке, барон которого был очень красивым молодым человеком. Прямые белые волосы скандинава, чуть по-восточному очерченные серые глаза, крупные и язвительные губы делали это лицо явственно похожим на лицо Сержа.

– Одеть его в современную одежду - вылитый ты.

Меня это сходство покоробило сразу: скандинав заведомо,

– Даже причесывать по-другому не нужно.

– Да, маленько смахиваю, - еще пока беззаботно согласился Серж.

Блондин, расположившись в кресле за добротным письменным столом, записывал что-то гусиным пером в толстой тетради.

И тут откуда-то из недр замка стал раздаваться хор жалобных женских стонов, сначала неотчетливых, слабых, потом сильнее, сильнее...

Еще ничего не зная и не понимая, но уже задрожав всем телом, я прижалась к Сержу. Он с готовностью раскрыл объятья, а меня вовсю била лихорадка.

Тем временем, скандинав на экране, по актерски легко выбравшись из-за стола (било в глаза, что пластика тела очень хорошая), двинулся в ту сторону, откуда, по-видимому, и раздавались стоны: громкость их увеличивалась по мере его перемещений. В сопровождении откуда-то взявшихся слуг, которые освещали дорогу чадившими факелами, хозяин замка спустился по лестнице в подвал. По комнате распространился смешанный запах сырости, мочи, бессильного пота и гнили.

– И это - плейбоевский канал?

– Что-то не то мы с тобой включили, - прошептал Серж. Видно, и до него, наконец, начало доходить.
– И вообще, никак не пойму, откуда эта вонь... Неужели, опять начинается?

Не без труда оторвавшись от экрана, я внимательно посмотрела на профиль любимого. Он был бы неотличим от того, в фильме, если бы не суетливость рук в поиске какого-то предмета, нисколько не походившая на уверенные неторопливые движения барона.

– Где же, черт возьми, этот проклятый переключатель! Я же только что держал его в руках.

Голос Сержа вдруг сорвался на крик: - Не смотри, не смотри туда! Не смотри же, я тебе говорю.

Предупреждение его, однако, приковало мои глаза к действу ещё сильнее. Так бывает со мной иногда: если кричать мне что-нибудь в этом роде, мол, не делай того-то или того-то, я, сама того не желая, обязательно буду делать именно что нельзя, спокойно глядя прямо в рот тому, кто кричит. Вот и сейчас, я без Сержа прекрасно знала, что смотреть туда не надо, но все-таки буквально вперилась в чёртовый экран.

С первого взгляда, стало ясно, что да, подвал, конечно же, был подвалом пыточным. Предназначался он, по-видимому, для красавиц, они и стонали хором, теперь уже в полную силу: там находилось не меньше десятка, а то и более, нагих девушек. В самых различных, в самых неудобоваримых позах страдалицы, до того уже основательно истерзанные, были прикованы цепями к каким-то замысловатым окровавленным постаментам.

– С ума они сошли - такие фильмы людям показывать?
– бушевал Серж.
– А потом удивляются, откуда преступность.

Барон по очереди подходил к девушкам и каждой преподносил какую-нибудь гадость. Когда одной он ткнул горевшим факелом прямо в грудь (при этом, я изо всех сил зажмурилась), раздался щелчок. Я поняла, что телевизор выключился: это Серж навел свой переключатель, наконец.

– Ты видела, как она на него посмотрела?

– Какое там - видела, я глаза закрыла.

– У нее вышел такой взгляд, будто она не играла, а ей на самом деле было очень больно... Не думаю, чтобы хорошие актрисы снимались в таких ролях... Такое впечатление, что ее действительно мучили... Когда-то я уже видел такой взгляд... Но где? Когда?