Чтение онлайн

О Боже, ведь у окна моей спальни нет балкона... О Боже, куда он мог убежать... Я так сильно испугалась, что проснулась, теперь уже окончательно.

Я встала, посмотрела в оба окна, выглянула в дверь... Нигде никого не было, но меня уже до самого утра не покидало ощущение того, что происходит что-то жуткое. Значит, опять начиналась дьявольщина, а ведь я еще даже не доехала до Рино, что же будет, когда я увижусь с Сержем?

Еле дождавшись восьми утра, я позвонила Деби, чтобы рассказать ей про свой сон. Она долго не могла прийти в себя, видно опять принимала на ночь снотворное.

– Может, мне вообще не ехать?
– в отчаянье

я даже руки заломила.

– А ты уверена, что это был сон?
– вдруг очень трезво спросила Деби.

– А ты не уверена? Ты помнишь, что я живу на третьем этаже?

– Это ничего не значит, - отмахнулась Деби.

– Боже мой, теперь я вообще не доеду.

Сердце мое заныло от страшных предчувствий.

– По-моему, лучше не езжай, - осторожно предположила Деби.

Тогда я запальчиво ответила: - Лучше я попаду в аварию, чем не поеду.

С тем и стала собираться.

Праздники, субботы и воскресенья я провожу в Беркли, на знаменитой Телеграф стрит, через дорогу от лавки "Нью-йоркские Бублики". Я почти не пью в эти дни, чтобы не бегать потом по общественным уборным. Они здесь, я совсем недавно вспоминала об этом, не такие страшные, как родные отечественные, но все же публичные, поэтому я беру с собой бутылку воды, и потом до самого отъезда из Беркли потягиваю редко, маленькими глоточками, когда жажда начинает мучить слишком сильно.

На ланч покупаю себе вкуснейший теплый бублик, намазанный сыром "Филадельфия", с красной рыбкой, которая называется "Локс" и свежим огурцом. А ко всему тому, если уж очень холодно, горячий кофе в огромном бумажном стакане, но это редко, опять же, чтоб не бегать... С питьем и туалетами, конечно, радость небольшая, но в Беркли бывать я все же люблю. И только из-за своей привязанности к праздной толпе этого студенческого городка, а совсем не из-за денег...

Здесь всегда шумно, но на Телеграф стрит это не такой шум, как на Маркете. Пребывание здесь для меня куда приятней, чем в Нижнем Городе Сан-Франциско: публика праздная, разношерстная, личности неопределенных занятий, молодежь безалаберная, слоняющаяся, не то что те самоуверенные снобы, которым всегда точно известно, куда торопиться.

Я раскладываю карты на маленьком, специально предназначенном для улицы столике. И сижу себе на раскладном стульчике, в компании десятка других гадалок мужского и женского пола. Если слишком прохладно, укрываю ноги пледом, а в жару ставлю зонтик. Причиндалы эти, купленные по совету Деби, уже не помню точно, где: то ли на гараже-сэйле, а может, на толкучке в Сау-Сэлито - мы с ней вместе частенько болтаемся по таким местам, я всегда вожу в багажнике. Во-первых, в любой момент под рукой, во-вторых. не захламляется квартира.

На подходах к нарядной плазе, разукрашенной флажками, прохожих навалом. Желающих погадать хватает всем нам: справа от меня сидит белокурый Стив, поигрывая на столике картами Тарот, слева стареющая Анжела так и прожигает всех черными глазами, по руке ли, по лицу - насквозь видит.

Стив привлекает народ ярко раскрашенными картами и своей подружкой Люси; красивая блондинка, с этакой туманной истомой в серых глазах, она устраивается у друга в ногах и сидит. Люси может так хоть весь день просидеть молча, прижимаясь к коленям Стива своими роскошными кудрями, всем своим видом выражая утомленную привязанность к нему с примесью небрежного интереса к его гаданию... Впрочем, оба они, и Стив, и Люси, молоды и красивы, сила притяжения их

такова, что прохожие обоего пола так и липнут к ним, даже и не хотел человек гадать, а все равно остановится, присядет к карточному столику... Анжела, не то цыганка, не то индианка, прямая, с гордо посаженной головой, больше привлекает молодых студентов и намаявшихся в жизни библиотекарш, причем, и те и другие ее боятся, но не могут решить, что менее опасно: пройти мимо или присесть с обреченным видом.

Ко мне присаживаются средних лет мужчины, шустрые студентки с сумасшедшими прическами и торговки типа Сони-диллерши.

Я часто думаю, что именно объединяет и разделяет этих людей, по каким принципам они выбирают, вот эти меня, а вон те Анжелу, что общего между шустрыми студентками и бизнесменами, ведь, казалось бы, студентки, значит, в одной группе со студентами... Тем не менее, классификация все же присутствует, критерии ее мне непонятны, но она есть, строгая и четкая. Любая гадалка за три метра может определить, сядет ли человек погадать, и если да, то к кому.

Кстати, я уже давно заметила, что каждый из нас начинал готовиться заранее, издалека унюхав, чаще всего, безошибочно, своего клиента. Расспрашивать о чем бы то ни было, что Стива, что Анжелу, все равно бесполезно: оба улыбались, но помалкивали.

Я заехала туда и сегодня, по дороге в Рино, всего на пару часов, чтоб поспеть к последнему выходу Сержа.

Из-за остановки в русском магазине, а дорожный холодильник с того же гаража-сэйла у меня на самом деле есть давным-давно, я сильно запоздала на свой бизнес. Спасибо, Стив с Анжелой, сберегли для моей машины местечко, поставив между своими знак "Нет парковки".

От "Нью-йоркских бубликов" пахло свежей выпечкой на всю улицу. Тут почему-то вспомнился Алекс, по виду которого никогда не возможно было догадаться, видит ли он вообще что-нибудь или нет. Мне, например, представлялось, что этот тип не снисходил до декораций, маячивших по ходу действия... И вдруг, кажется, это было где-то на Рыбачьей Пристани, мы как раз проходили около такого же заведения, Алекс не глядя на вывески, диким голосом ни с того ни с сего взвыл: "Бублики, горячи бублики, купите бублики за три рубля". С утра от запаха этих бубликов можно просто с ума сойти...

Оглядев меня, Стив понимающе ухмыльнулся, а Люси, как будто и она что-то чувствовала, крепче прижалась к его ноге. Зато Анжела прожгла насквозь лучом, исходившим из проницательных черных глаз.

Я расставила свой столик, села на стульчик, предварительно покрыв его для мягкости пледом. Раскладывая карты, я то спиной, то боком чувствовала на себе тяжелый взгляд. Наконец, мысленно поставив перед собой защитный экран, подняла голову, чтобы, в свою очередь, уставиться на Анжелу в упор.

Та от меня не увернулась, но приняв сочувственное выражение, стала отрицательно качать головой.

– Что ты имеешь в виду?
– спросила я.

Я знала, что она имела в виду.

– Я думаю, ты сама понимаешь.

Анжела не стала дольше испытывать мое терпение.

– Не делай этого, - сказала она.
– Не делай того, что задумала.

– Я не могу.

– Смотри, плохо будет.

– Чему быть, того не миновать, - прошептала я по-русски. И прибавила: - Ну почему? Почему, как мне, так непременно плохо? А если вы ошибаетесь? Подумаешь, пророчицы какие... А вот не будет плохо! Должно же хоть когда-нибудь и в моей жизни произойти что-нибудь хорошее?