Чтение онлайн

Первое впечатление от студии Сержа было странным сочетанием эмоций, приправленным винегретом запахов и доносившихся из окна голосов. Каждый из располагаемых мной органов чувств немедленно оказался задействованным в этой квартире: все пять, а может, и все шесть одновременно, включая почему-то даже вкус. Мне пришлось хорошенько поразмыслить для того, чтобы выделить и распознать отдельные элементы этой смеси.

Во-первых, чувство, о котором на Гаваях говорила Деби: де-жа-ву. Как будто бы, я уже здесь когда-то бывала. Например, я вошла и сразу как-то, независимо от себя, подумала, что окно комнаты смотрит на небольшую лужайку с розовым кустом,

а из кухни виден кусок детской площадки. Когда я выглянула в окно, а потом заскочила на кухню, так оно все и оказалось. Я бы считала, что повторилась гавайская история, но мне ни эта комната, ни двор, вообще ничего такого никогда не снилось. Впрочем, чего-то именно в этом духе я ожидала.

Во-вторых, улетучившаяся было тревога заново сдавила мне горло, едва я переступила порог. Вроде бы, чего-то я здесь боялась, но чего?

В-третьих, запах был очень похож на амбре в моей собственной квартире: немножко кофе, немножко сдобы (потом оказалось, Серж испек в духовке замороженные кроссоны), немножко курева и, наконец, поток свежего воздуха из постоянно открытой двери балкона. Но сходство в атмосферах домов - опять же, вот елз из нью.

Я подумала, что где-то неподалеку, непременно у воды, должны резвиться дети. И тотчас же из-за окна зазвенели детские голоса, потом откуда-то издалека донеслись тяжелые всплески: кто-то всем телом бухался в бассейн.

В общем, несмотря на де-жа-ву, а может, именно благодаря ему, я чувствовала себя здесь, как дома. Так что жилье Сержа, даже если учитывать безотчетные страхи, мне все равно понравилось. Был там своеобразный уют, несмотря на очевидную скудность обстановки, как бывает обычно в домах новых эмигрантов, которые первые свои матрацы притаскивают чуть ли не с мусорок.

А главное, моей истерики как не бывало: удивительно хорошо, спокойно я себя чувствовала с Сержем, да и к тому же, мы были, наконец, вместе.

Пока я умывалась, он притащил из машины мои вещи, запихнул в холодильник еду, а потом угостил меня ледяным пивом, разлив его в стаканы из бутылочек с иероглифами.

– Знаешь, что?
– предложил Серж.
– Давай выпьем на брудершафт.

– Мы же уже пили.

– Ну и что? Кто сказал, что это можно делать только один раз? А если я хочу выпить на брудершафт хоть сто раз подряд, кто мне может помешать?

Серж прилаживался рукой к моей руке, приговаривая: - Отчего лишний раз не выпить на брудершафт с любимой девушкой? Желаю, понимаешь, пить с тобой на брудершафт...

У меня от "любимой девушки" сладкие мурашки побежали по телу. Мы поцеловались. Серж немедленно налил еще и сказал: - Выпьем на брудершафт еще разок: мало того, что пиво вкусное, так ты обалденно целуешься... Французскую школу прошла, что ли?

Ухмыльнувшись, я вернула комплимент: - Зависит от партнера.

Мы пили на брудершафт еще и еще, пока совсем не захмелели.

Потом, когда спала та первая, самая сумасшедшая волна, Серж потащил меня в джакузи, а еще потом мы с удовольствием съели привезенную мной банку черной икры со свежими помидорами и очень вкусное сациви.

– Главное, когда оно холодное, то всё равно тоже вкусное, - радовался Серж.
– Я же знал, что как ни разогревай, всё равно, пока до него дойдёт, - двадцать раз остынет.

– Ты что ли сам готовил?

– Зачем я?
– удивился Серж.
– Маман! Она меня для такого случая даже борщом обеспечила.

– Для борща случай нужен?

– А я борща терпеть не могу, - со смехом

признался Серж. Чуть подумавши, он догадался: - Погоди... Ах, дурак я, дурак... Ведь ты его, наверняка, тоже не любишь?

– Не волнуйся, я съем твой борщ, даже если для этого мне придется рукой запихивать его себе в глотку, - успокоила я.

– Маман будет тронута, - не без облегчения улыбнулся Серж.
– Я, увы, на такие подвиги не способен.

Потом он приготовил свежий чай, мы выпили его горячим, заедая киевским тортом из знаменитой "Рашн бэйкери", и стали мыть посуду.

– Вдвоем так вдвоем, - сказал Серж.
– В четыре руки. Каждую тарелку - в четыре руки, вот так.

Обнимая меня сзади, Серж показал, как мыть стакан в четыре руки.

– А я-то думала, буду мыть, а ты - вытирать, - наивно предположила я.

– Какой же интерес?
– удивился Серж.
– Уже тогда лучше в машину запихнуть... Смотри, как мыльная пена пузырится на твоей руке. Я ее размазываю, а она пузырится, искрится, искрится, пузырится... Как шампанское... И опять... И опять...

Он пробежался по моей кисти пальцами, прямо по цветным мыльным шарикам.

– Да ты никак хочешь показать мне козу рогатую...
– голос у меня дрогнул.

– Ага. Я всю жизнь мечтал показать тебе козу рогатую... Только не козу, а козла. Не торопясь...
– Серж перешёл на вкрадчивый шёпот.
– Смакуя каждую мелочь... Я тебе козла рогатого покажу... Нет, не желаю рогатого. Не нравятся мне всяческие намеки на рога. Я тебе лучше что-нибудь безрогое покажу. Такое мягкое, такое нежное-нежное, такое... Такого щедрого на губы осла, каким еще ни разу в жизни мне не доводилось быть.

– У меня такое впечатление, что мы эти две тарелки вообще никогда не домоем, - прошептала я. Голос мой при этом заметно дрогнул.
– Так что, придется в машину все равно.

– Не перебивай, когда я показываю тебе нежного осла, а то обижусь.

– Нет, нет, ты не обращай внимания, не сердись... Это просто я тоже силилась чего-то изобразить, в результате получилась ослица... Нет, я тоже постараюсь показать что-нибудь, страшно нежное... Пожалуйста, не убирай его... Или какое-нибудь чудище заморское, или лучше... Да кого угодно, я согласна на кого хочешь...
– и тут я неожиданно для себя выпалила: - Хоть сорвавшегося с цепи кобеля.

– Блестящая идея.
– Серж зарычал рыком дикого зверя мне в волосы, отчего загривку стало особенно жарко.
– Именно то, что я в результате, вероятнее всего, и покажу. Собственно, я тебе давно уже показываю сорвавшегося с цепи кобеля, просто никак не удается содрать предыдущую маску, которая по странной прихоти судьбы оказалась маской смиренного Ио. Но только, разве мы торопимся?
– резонно заметил он.
– Я не хочу торопиться. До вторника масса времени.

– В одном ты прав: я еще никогда в жизни не мыла посуду с таким удовольствием.

– Я тоже, - признался Серж.
– И вообще, пора еще раз выпить на брудершафт. Расследованиями снов и древностей, а также знакомством с маман займемся завтра.

– Ты не боишься, что опять приснится?

– Нет, потому что на этот раз я точно знаю, что мне приснится, - отважно сказал Серж.
– Мне приснится, как мы с тобой пьем на брудершафт. И во сне надираемся, наконец, до чертиков. А то я не пьянею почему-то. То есть, хмелею, но потом все время опять оказываюсь трезвым...

Я не помню, кому из нас пришла в голову идея включить телевизор.