Чтение онлайн

— Но если так, получается, кто-то из твоих коллег планировал все это еще много лет назад? Раз помог Уайту.

— Возможно и так. Пока я не понимаю. Надеюсь, в ближайшие дни появятся новые данные.

Позднее в «Городском вестнике» я увидела магоснимок Уайта. Взгляд у него был совершенно затравленным.

Глава 14 Калейдоскоп

Как-то Джеймс подарил Генри калейдоскоп — модную игрушку, изобретенную совсем недавно. Он представлял собой тонкий лакированный цилиндр с окуляром, в котором при повороте корпуса можно было увидеть, как тысячи крошечных ярких осколков —

бирюзовых, золотых, алых — срываются с места и складываются в узор. Неделя, которая последовала за задержанием Уайта, напоминала такой же калейдоскоп. Разноцветные кусочки-события вспыхивали и постепенно складывались в картину, которую мы видели с каждым днем все четче. Потом, много дней спустя, я думала о том, что можно было повернуть корпус иначе — и узор был бы другим.

Эдриан с головой нырнул в расследование и выглядел как охотник, почуявший дичь. От отдалился от меня, от сына, как будто отстраняясь от всего, что может отвлечь его внимание и сбить со следа. Он потратил несколько дней на общение с командой декоратора. Опросил всех соседей Уайта по дому — это было нелегко, потому что и дом, и район, в котором он был расположен, были населены людьми, которые меньше всего на свете хотели общаться с Дозором и пытались избежать этого общения. Эдриан выяснил, что до того, как начать создавать декорации, Уайт работал на мебельной фабрике, и побеседовал с рабочими оттуда. Он даже узнал, в какой школе учился преступник, а потом разыскал его бывших одноклассников и опросил учителей.

Во вторник вечером, серьезный и задумчивый, Эдриан сказал мне, сжимая кружку с остывшим чаем:

— Я ничего не понимаю, Теодора. Такое чувство, что до какого-то момента своей жизни это был один человек, а потом стал совершенно другим. В школе он плохо учился, постоянно нарушал дисциплину и ничего не боялся. Один из его бывших одноклассников рассказал, что как-то Уайт принес в школу пойманную на болоте лягушку, измазал ее лапы чернилами и посадил на учительский стол. Пока ловили лягушку, она проскакала по всем партам, опрокинула еще несколько чернильниц и расписалась во всех тетрадях. Уайт потом неделю отмывал класс, но это не помешало ему через неделю сотворить еще что-то подобное. И несмотря на то, что другие дети постоянно страдали от подобных шуток, в классе Уайта любили. Он был веселым парнем.

— Как-то это не совпадает с образом человека, которого вы задержали, не находишь? — хмыкнула я.

— Слушай дальше. Я поговорил с рабочими на мебельной фабрике. Они описывали Уайта похоже, хотя с возрастом, конечно, проделки у него стали другими. По их словам, Уайт — любитель развлечься и выпить, который работал спустя рукава, не пропускал ни одного повода для драки и ни одной девушки, но был желанным гостем в любой компании, потому что любил пошутить и посмеяться. Его начальник на фабрике сказал, что был уверен: Уайт обязательно попадет в неприятности, а потому не удивился, когда однажды этот парень просто не пришел на работу. Его ждали, пытались искать, а потом просто заменили другим рабочим, решив, что Уайт что-то натворил и подался в бега. Это было три года назад, в августе.

— А он в это время начал работать у декоратора?

Эдриан кивнул:

— Спустя месяц. При этом новые коллеги Уайта описали совершенно иначе: как тихого, осторожного, даже трусливого мужчину, который всегда всего опасался, старался аккуратно выполнять свои обязанности и никогда не ввязывался в хоть сколько-нибудь сомнительные авантюры. Примерно так же про него отзываются и соседи по дому: человек, которого не видно и не слышно.

—

Но почему он так изменился где-то в промежутке между фабрикой и театром?

— Я задаю себе тот же вопрос.

— Может быть, он как раз тогда совершил какое-то преступление и опасался попасть в Дозор? — предположила я.

— Может быть, — в голосе Эдриана не было уверенности. — Но обычно в таком случае меняется поведение, а не сам человек. А здесь будто подменили саму личность.

Через два дня, в четверг, мой жених пришел домой, переполняемый эмоциями. Я чуть не выронила из рук тарелку, которую держала в руках, накрывая на стол к ужину, когда он сказал:

— Это не он, Теодора! — у Эдриана от волнения раздувались ноздри. — Абрахам Уайт — не Абрахам Уайт!

— О чем ты мне говоришь? — я смотрела в изумлении.

— Я еще раз вернулся в школу и на фабрику и попросил детально описать внешность Уайта. Так вот, тот человек, который работал на мебельной фабрике, был высоким, худым, темноволосым и сероглазым. Все соответствует характеристикам того, кого мы задержали, и данным, записанным в паспорте: рост шесть футов и три дюйма, вес сто шестьдесят фунтов, темно-каштановые волосы, серые глаза. Но есть деталь, которая меняет все: у старого Уайта было родимое пятно на шее.

— А у нового — нет?

— Верно.

— Он не мог удалить пятно?

— Это очень трудоемко, но возможно. В любом случае, я решил проверить, съездил за бывшим коллегой Уайта с мебельной фабрики и привез в Дозор, чтобы показать нашего задержанного. Мебельщик уверенно сказал, что человек у нас — не Уайт.

Я опустилась на стул:

— Значит, в какой-то момент парень, который сейчас представляется Уайтом, забрал чужой паспорт и надел чужую личину?

— Да. И поскольку новый Уайт был в прямом смысле слова другим человеком, он ушел с фабрики — ведь там легко заметили бы подмену.

— Кто же он на самом деле? И куда делся прошлый Уайт?

— Я все думаю о Ливингстоне и его словах. Возможно, стражник видел этого человека в отделении, но под другой фамилией или в другом образе, поэтому и не может вспомнить. Завтра я попробую поговорить с ним еще раз.

— Ты предполагаешь, — медленно спросила я, — что именно в отделении произошла подмена?

— Да. И меня очень интересует вопрос, почему в архиве Дозора нет упоминания ни о ком с фамилией Уайт.

— Информацию могли уничтожить? Документы и кристаллы записи?

— Да, — кивнул Эдриан. — Но если говорить о таком, то надо исключать Ливингстона. Ему было очень сложно это сделать.

— Сложно или невозможно?

— Сложно. К архиву имеют доступ только следователи и начальник отдела, у каждого есть свой ключ.

— Ключ могли украсть.

— Могли, но вероятность того, что это был Харрис или Бейли, выше. Я хочу попробовать поговорить с Ливингстоном о том, что узнал.

— Ливингстон мог соврать тебе, Эдриан. Вдруг он и есть организатор убийств? Вспомни: задержанный испугался, когда его увидел. Стражник может быть опасен.

— Вероятно и обратное: опасность грозит самому Ливингстону.

— Его могут попытаться устранить, как тебя?

— Угадала.

Эдриан слабо улыбнулся, а потом глубоко задумался, хмуря брови и барабаня пальцами по столу. Потом провел рукой по лицу, будто стряхивая сомнения.

— Вот что, — решительно произнес он. — Я думаю, что нельзя терять время. Я сейчас поеду к нему, я знаю, где он живет.

— Ты не можешь ехать один. Ливингстон такой же стихийник, как и ты. Ты не справишься с ним, если дойдет дело до столкновения.