Чтение онлайн

Эдриан опять умолк. Ссутулившись, с безвольно лежащими на столе руками, он сидел и смотрел в одну точку. Я спросила:

— Скажи, что тебя мучает? Ты никого не убивал. С учетом тяжести преступлений Харриса в любом случае ждала казнь. В его виновности сложно сомневаться: на нее указали сразу несколько человек.

— Ты знаешь, дорогая, — Эдриан посмотрел на меня больными глазами, — меня не покидает мысль, что я упустил что-то важное.

Глава 15 Прошлое

Утро субботы приветствовало нас слабыми лучами солнца,

которые едва пробивались сквозь низкие облака, плотно затянувшие небо. Легкий туман стелился над землей, и фасады домов потемнели от влажности. Блестящие пятна желтых и оранжевых листьев складывались в причудливые узоры. Они казались насмешкой осени, которая раскрасила мир яркими красками, чтобы потом окунуть в сплошную серость. В груди шевелилось нехорошее предчувствие. Чтобы отогнать его, я решила поставить тесто на пироги и позвать миссис Смит на чай. Отец, отправившийся передать приглашение соседке, заодно прогулялся за свежими газетами.

О происшествии в Дозоре кричали все заголовки, но подробностей почти не было: сообщалось, что Харрис, подозреваемый в причастности к убийствам и связи с задержанным ранее преступником, предпринял попытку побега и был убит случайной пулей при задержании. Скупость данных намекала на то, что информацию в этот раз газетчикам передал Эдриан, а что-то другое они узнать, видимо, не сумели. Сложив бесполезные газеты в стопку, я поинтересовалась у отца:

— Что говорят люди на улицах?

— Разное. Заметки настолько неопределенны, что мнения разделились. Одни поверили в виновность Харриса и ужаснулись. Другие решили, что благородного человека оклеветали. Третьи обвиняют во всем виталистов, которые заморочили голову честному слуге закона. Четвертые ругают всех сотрудников Дозора, которые проворонили преступника у себя под носом.

— Непохоже, папа, что развязка повлияла на отношение к виталистам, да? — грустно улыбнулась я.

— Я думаю, что, если не будет новых преступлений, волнения стихнут. Тем более теперь, когда все узнали, что зачинщиком оказался вовсе не виталист.

Отец подумал и добавил, усмехнувшись:

— Это же сенсация, Дора! Главным злодеем оказался тот, кто стоял во главе борцов со злодеями. Станингемцам будет не до магов жизни. Ты выйдешь замуж, и мы все сможем жить спокойно и счастливо. Больше нечего будет бояться. Это главное.

— Я очень на это надеюсь, папа.

Генри, который вчера опять остался ночевать у нас, потому что Эдриану нужно было на работу, и довольная приглашением миссис Смит подняли мне настроение, заставив на время забыть обо всех предчувствиях и тревогах. Но Эдриан пришел вечером молчаливый и хмурый. Он неохотно отвечал на мои вопросы, немного оживившись лишь тогда, когда я спросила про допрос Уайта, — я все еще продолжала его так называть, потому что не знала другого имени.

— Мне удалось его разговорить, Теодора, — произнес мой усталый жених. — Уайт рассказал, что три года назад он был в розыске у Дозора Фридингема. Банда, в которой он состоял, промышляла воровством и однажды после неудачной попытки ограбления банка почти в полном составе угодила в Дозор.

— Он был вором? — изумилась я. — С его характером?

— Скорее, он был там мальчиком на побегушках, несмотря на немалый возраст. Я так понял, что когда-то мать Уайта

связалась с кем-то из верхушки и привела сына. Это была очень старая шайка, которая до Фридингема сменила несколько мест обитания.

— Если все они были пойманы, как Уайт оказался на свободе?

— Ему удалось сбежать, потому что он не был активным участником ограбления. Но денег у него почти не было, он приехал в Станингем и начал бродяжничать. Его портрет, нарисованный штатным художником фридингемского отделения, висел у нас, как и в других Дозорах, но только Харрис узнал Уайта. И, со слов Уайта, предложил сделку.

— Какую?

— Сделать новые документы взамен на обещание выполнить любую просьбу в будущем.

— А Харрис не боялся, что Уайт опять сбежит?

— Ему особо некуда было бежать. Бродяжничать ему не понравилось. Да и в принципе он хотел попробовать жить как обычный человек. Надоело существовать на дне общества.

— И все равно он опять сделался преступником.

— Говорит, надеялся, что про него забудут.

— А кто убил прежнего Уайта?

— Точно не новый, — усмехнулся Эдриан. — Он сидел в камере и не имел такой возможности.

— Но ведь он не мог не узнать об убийстве человека в соседней камере.

— Речи про убийство не было — Уайт был уверен, что старый владелец документов повесился сам. Мы сейчас никак не сможем доказать, что прежнего Уайта убили. Стены в камерах глухие, и никто из преступников не знает, что происходит у соседей.

— А ты проверил эту информацию про Фридингем?

— Да, я связался с их отделением по дежурному зеркалу. Они нашли информацию об ограблении банка и даже показали мне старый портрет.

— Что ему грозит за прошлые деяния?

— Судя по всему — не очень много. Нет никакой информации о его роли в преступлениях в составе той банды, кроме последнего, а за попытку ограбления он получит пару лет тюрьмы максимум. И за его соучастие в станингемских преступлениях тоже вряд ли дадут много. Все-таки он никого не убивал, а то, что делал, совершалось под давлением.

— А что…

— Давай не будем обсуждать эту грязь, дорогая, — перебил меня Эдриан. — Я очень хочу немного отвлечься.

Он поцеловал мне руку и посмотрел в глаза:

— Столичные следователи завтра разрешили мне взять выходной. Давай проведем его вместе, в последнее время мы почти не общались. Пусть твой отец отдохнет. Я сейчас увезу Генри, а завтра утром мы вызовем магмобиль и заедем за тобой домой, чтобы уехать на Зеленую Аллею. Я буду играть, вы с Генри слушать, и все события этой недели, я надеюсь, останутся где-нибудь в прошлом.

— Ты можешь просто вызвать мне мобиль.

Он провел рукой по моей щеке:

— Отпустить тебя одну с неизвестным водителем? Я слишком боюсь тебя потерять.

Он тепло улыбнулся сыну, заглянувшему на кухню, — все это время Генри терпеливо дожидался окончания разговора за дверью — и они уехали домой.

На следующий день небо еще сильнее затянуло тучами, а ощущение беды стало еще более отчетливым. Наперекор ему я надела под плащ красивое платье из тонкой шерсти — темно-зеленое с белым кружевом на воротнике и рукавах — и уложила волосы в прическу. Эдриан с Генри заехали за мной около десяти утра, когда я была полностью готова к выходу.