Чтение онлайн

— Извините, спешу, — распрощался он с соседкой Уильяма и распахнул дверь.

Поморгал, чтобы глаза привыкли к сумраку. Шторы задернуты. Единственный источник света — аквариум в углу. Густо-лиловые тени. В дальнем конце комнаты Уильям полулежит на мягком кресле, отвернувшись к окну.

— Эй! — окликнул его Генри, но разве что-нибудь расслышишь, если телевизор орет, словно непримиримые противники сошлись в споре.

Он прошел в спальню и приглушил звук, потом вернулся в холл. Уильям не шевелился. Над столом висели часы с маятником, давно не заводившиеся: время застыло на 5.37 какого-то утра или вечера.

Умер, — мелькнуло

в голове у Генри, когда он подошел ближе, не глядя на Уильяма, сосредоточив взгляд на сигарете в пепельнице у ног больного. Густые клубы дыма поднимались над головой Уильяма, как воскурение богам. Сигарета догорела до фильтра, скатилась с мраморного ободка пепельницы на ковер. В отличие от окликов Генри, вкрадчивая струйка дыма с искрами мгновенно привлекла внимание Уильяма. Он наклонился вперед, пытаясь загасить раскаленный пепел. Генри, стоявший уже возле кресла, спокойно протянул руку, словно на ланч явился.

— Привет, — повторил он. — Дай-ка мне это.

Уильям с недоумением посмотрел на него и уронил окурок в ладонь Генри.

— Ковер прожжен, — сказал он, обводя кончиком пальца черный кружок.

— Это дело поправимое, — утешил его Генри, включая свет, чтобы получше разглядеть. Опустившись на колени, осмотрел маленькое пятно в форме жука.

— Ничего, — сказал он, поднимая голову, — и застыл. Посреди лба Уильяма красовалась разверстая рана, точно усмехающийся рот. На левой щеке засохла кровь, а под ней — кожа белее известки, белее всего, что Генри доводилось видеть — белая, как болезнь, белая, как смерть.

Почему именно сейчас? — подумал он, хотя, казалось бы, должен был подготовиться. Как бы Генри ни настраивал себя, очередное ухудшение всегда выбивало его из колеи. Не прошло и месяца после того, как они ездили на переливание плазмы. Через три дня — повторная процедура. Сердце упало. Генри понял: его лишают даже иллюзии — надежды хотя бы на кратковременную ремиссию.

Уильям пальцем стер с лица струйку крови.

— Скверно выгляжу?

— Бывало и похуже, — солгал Генри.

— Резкая боль в животе, а потом ноги просто отказали. — Он заморгал. — Я тебе звонил? Не помню, какой номер я набрал.

— Неважно. Тебе надо умыться. — Он провел Уильяма в ванную, усадил на унитаз. Смочив полотенце теплой водой, вытер запекшуюся кровь. Из раны сочилась сукровица. Сполоснув полотенце, Генри прижал его к ране. Уильям застонал.

— Ох, прости! — вскрикнул Генри, хватая его за руку.

— Нет, живот, живот! — взвыл Уильям, сгибаясь, обхватывая себя руками.

— Пошли-ка отсюда, — скомандовал Генри. Вытащив из аптечки бинт, он обмотал Уильяму голову. — Сиди тут! — предупредил он и сбегал в спальню за черной банданой, которая лежала в верхнем ящике комода. Даже в момент паники он с омерзением принюхался к вони, наполнявшей комнату.

Вернувшись в ванную, он застал Уильяма на полу — тот лежал и стонал все громче. Генри помог ему сесть, прислонившись к ванне, натянул бандану поверх бинта.

— Лихой у тебя вид!

Уильям ощупал свою голову, почесал ухо.

— Собираешься сводить меня на ужин?

— Ага, чуть позже, — подхватил Генри. — Я плачу.

Кое-как впихнул Уильяма в свитер и теплое пальто, натянул ему на руки перчатки. Когда он выключил электричество, комната вновь замерцала лиловым светом, отражавшимся от аквариума. Четыре рыбы плавали равнодушно, они заметно выросли. На дне, среди кораллов, болтался слегка заплесневелый корм. Выходя в холл, Уильям приостановился и помахал рыбкам:

— Пока-пока!

Генри закинул руку Уильяма себе на плечо и потащил беспомощно обвисшее

тело на площадку.

— О-о! — Уильям стонал и трясся. Генри в отчаянии оглядывался по сторонам. До лифта — мили и мили. Волоча за собой Уильяма, Генри с силой врезался в стену, надеясь, что грохот выманит любопытную соседку. Но нет, ее дверь надежно заперта. Влип по уши, — эта мысль угнездилась в нем впервые с тех пор, как Уильям заболел.

При виде этой парочки консьерж опрометью выскочил на улицу и остановил такси. Он помог Генри уложить Уильяма на заднее сиденье и захлопнул дверцу.

— Удачи! — пожелал он.

— На вечеринку? — спросил водитель, не оборачиваясь.

— Одиннадцатая Восточная, дом пятнадцать, — отрезал Генри. — Терпеть не могу Хэллоуин.

Он произнес эти слова чересчур резко, давая разрядку нервам. По крайней мере, в машине он не один, водитель рядом. Если по дороге к врачу что-то случится, есть кому помочь.

Такси пробралось сквозь заторы транспорта в квартале, где жил Уильям, и остановилось. Со всех сторон доносились свистки, гудки, вопли толпы, но разглядеть Генри ничего не мог — впереди шоссе перегораживали автобусы и грузовики. Он сидел тихо. Дыхание вырывалось из груди Уильяма с какими-то странными отголосками — так звучит прижатая к уху раковина.

— Авария? — спросил Генри. Машины растянулись длинной цепочкой, как будто впереди что-то преграждало путь.

— Ты откуда свалился? — ухмыльнулся водитель. — Мэр разрешил этим чудикам устроить парад.

Протяжно взвыли гудки, траурным ритмом рассыпалась барабанная дробь. Группа зевак облепила автомобиль. Сквозь боковое окно Генри различал лица и маски. Ребенок, — а может быть, карлик, — вырядившийся дьяволом, прижал к стеклу нос и крикнул:

— Бууу!

— Как отсюда выбраться? — занервничал Генри. Они что, так и будут часами сидеть в машине, пока Уильям вовсе не перестанет дышать?

— Разве что на крыльях, — ответил водитель, покосившись на уголок сумрачного неба, видневшийся в просвете меж домами.

До кабинета врача — десять кварталов. Такое расстояние Генри пробежал бы за пару минут. Но даже если он проложит себе путь через толпу, «скорая помощь» не сумеет проехать, спасти Уильяма. Двадцать кварталов — это миля, читал он где-то, но он не сможет так далеко унести на себе Уильяма, он его из квартиры в холл едва дотащил.

Сигнал светофора менялся с красного на желтый, с желтого на зеленый — что толку? Генри изо всех сил сжимал руку Уильяма. Он попытался укрепить свое мужество, вспоминая примеры сверхчеловеческой доблести. Самолет рухнул, уцелевшие пассажиры брели по снегу и льду, одолели много миль и спаслись. Мать подняла разбитый автомобиль, чтобы вытащить из-под него ребенка.

— Здесь недалеко, — сказал он, ни к кому не обращаясь, и отвернулся от окна, боясь, что мужество ему изменит. Сунув водителю пять долларов, он потянул Уильяма за руку. — Пошли, — позвал он, и, пятясь, вылез из автомобиля, волоча за собой Уильяма. Он не прекращал тащить его, пока кроссовки Уильяма не оказались на асфальте.

Бандана сползла Уильяму на глаза, посреди повязки проступило красное пятно, похожее на влажный бычий глаз. Участники процессии в масках смерти — череп и кости — с черными капюшонами на головах как раз заворачивали за угол, растянувшись по всей улице. Вокруг толпились «президенты», «клоуны», «старлетки», вопили и толкались пьяные юнцы. Ни одного нормального человека в праздничной взбудораженной толпе. Генри снова закинул руку Уильяма себе на плечо и побрел вперед, не поднимая глаз — он видел только ноги в джинсах или оборки юбок.