Чтение онлайн

Как только Сьюзен стало известно о болезни Уильяма, она вновь попыталась разыскать Скотта, но тот переехал, не оставив адреса. Порой Уильям молился, чтобы Скотт вернулся и успел его спасти. А если тот исчез бесследно, может, найдется другой волшебник, который сумеет заклясть недуг.

По религиозному каналу что ни вечер показывали чудеса исцеления. Мужчины снимали гипсовые воротники и принимались прыгать и скакать; женщины обретали слух, дети — зрение. Священник зачитывал письменные показания очевидцев, клятвенно подтверждавших истинность чудес, которые они видели или испытали на себе. Эти люди высказывались с такой искренностью, с таким глубоким убеждением — неужели все они обманщики? Возможно ли симулировать подобный энтузиазм? Трудно поверить, чтобы миллионы телезрителей ежедневно принимали

участие в мошенничестве, но и в сверхъестественное поверить непросто. В детстве Уильям слышал, как ближайшая подруга матери, миссис Эллерби — самая добрая и разумная женщина, какую он знал, — утверждала, что человек не мог высадиться на Луне. Она полагала, что «снимки из космоса» на самом деле сделаны в каком-нибудь аризонском кратере. В те годы Уильяму эта версия казалась вполне правдоподобной. Кто знает, чему верить?

Но чудеса случаются. Он читал о явлениях ангелов, о плачущих иконах, о статуях, чьи раны источали кровь. Нельзя же все эти явления списать на счет ловкости рук священников или массового психоза прихожан. В школе монахини с боязливым почтением повествовали о том, как тело святой Терезы похоронили в деревянном гробу, под толщей камня и известняка, а вокруг могилы распространился запах жасмина и фиалок. Когда через тридцать лет ее тело извлекли из могилы, оказалось, что оно сохранилось нетленным.

Неужели тела святых отличаются от тел обычных людей? Уильям не мог этого понять, как не понимал, каким образом прорицатель заглядывает в будущее, а целитель силой молитвы меняет жизнь человека. Он начал задумываться, не обладает ли разум скрытыми ресурсами — способностью предсказывать будущее, поднимать тело в воздух, лечить болезнь? Те, кто верует, умеют мобилизовать эту энергию, а в таких, как Уильям, неверующих, эта энергия иссякла.

По ночам в религиозных передачах звучали свидетельства людей, обретших Бога в пору несчастий и отчаяния. Многим из них не пришлось Его даже искать. Они увидели ослепительный свет, ощутили физическое присутствие, в воздухе появился бородатый лик — и все, душа преисполнилась верой. Уильям так страстно желал поверить, и не только в Бога, но главное — в рай, врата которого в момент смерти ангелы распахнут специально для него. Только вера могла смягчить его страх.

Он нажал кнопку пульта, и на фоне занимавшей всю стену фотографии оливковой рощи в Святой Земле всплыло лицо проповедника. По склону горы за рощей вились тропинки, высоко на самом перевале Уильям разглядел маленькие каменные строения, а дальше — уголок чистого синего неба. Проповедник широко раскинул руки, приглашая всех в студию, потом свел руки на груди и начал молитву.

— Я ощущаю где-то там голод, я ощущаю жар, — бормотал он так тихо, что Уильям, схватившись за пульт, прибавлял и прибавлял звук, пока проповедник не закричал на всю комнату: — Я ощущаю голод, я ощущаю жар, я ощущаю голод, я ощущаю жар, — тянул он нараспев, ритмом гипнотизируя Уильяма. Внезапно проповедник широко раскрыл глаза и посмотрел прямо в камеру: — Я чувствую — там мучается человек, он давно уже болен. — Сочувственная улыбка, готовность утешить страждущего. — Поднимись, друг мой, — священник ласково поманил рукой. — Твоим бедам конец.

Уильям поглядел направо и налево, проверяя — за дверью его палаты никто не маячил. Опустив матрас, он сполз на пол и, волоча за собой капельницу, пошел закрыть дверь. Мимо как раз проходила сестра с охапкой простыней и полотенец. Уильям помахал ей:

— Спокойной ночи! — И спрятался за дверью.

— Приди! — звал проповедник.

Глядя на экран, Уильям старался убедить себя, что призыв обращен и к нему тоже. Он представил себе сотни, может быть, тысячи больных, которые подползают каждый к своему телевизору, молясь о том, чтобы слово спасения подействовало.

Лицо проповедника ходило ходуном. Уильям неотрывно наблюдал за ним.

— Я вижу человека с опухолью. Боже, ты вложил это слово в мои уста. Да, опухоль! — Он дважды кивнул головой, как бы указывая на зрителя, невидимого всем, кроме него самого. — Возлюби Господа, и Он положит конец твоим бедам. Господь верен!

Уильям провел пальцем по фурункулам, расползшимся на руке. Представил себе такие же бугры

на спине. Посмотрел на красные пятна, окольцевавшие каждый палец. Глубоко вздохнул и услышал свист — воздух с трудом пролагал себе путь сквозь препятствия в трахеях и легких. Чего-чего, а опухолей у него в избытке.

— Иди сюда, молись со мной, — манил священник, склоняя голову.

Даже если все это ложь, неверие не исцеляет. Уильям опустился на колени перед телевизором. Тощим коленным чашечкам цементный пол причинял боль, но Уильям заставил себя терпеть, — если не капитулировать, колдовство не подействует.

— Возьми меня за руку, — продолжал священник, протягивая в камеру открытую ладонь. Ладонь заняла весь экран, заслонив лицо. Уильям различал все линии и складки кожи, словно рассматривая их под микроскопом. Он приложил руку к экрану со своей стороны и услышал потрескивание статического электричества. — Моему другу там, стремящемуся к исцелению, говорю: дай обет и исполни его, и в дни треволнений Бог услышит твою молитву. Вступи в завет с Ним, и Он исцелит тебя, чтобы утвердить Свое Царство на земле.

Уильям сосредоточился, представляя себе образы Иисуса, какие он только видел — статуи, иконы, картины; в церквях, на распятиях, на витражах — измученное, отчаявшееся лицо, кровавые раны. Он все сильнее давил пальцами на экран, пока не стало больно, он испугался, как бы не сломались хрупкие кости. Силой воли он пытался сделать этот образ реальным, принудить разум, а вслед за ним и душу к религиозному обращению. Из детства вспомнились только обрывки молитв, поэтому Уильям подхватил слова священника, бормоча что-то вместе с ним, представляя себе каждую красную опухоль, они так и пульсировали перед его глазами — но вот, виделось ему, божественный свет струится по его телу, уничтожает все следы болезни, выжигает, как лазером.

— Вы чувствуете, как болезнь уходит, — настаивал священник. — Мир снизойдет на вас, когда вы отречетесь от своей жизни — вот что такое обет. Пока не принесете обета, недуг будет вас подтачивать. Признайте Бога в сердце своем — и Он спасет.

Уильям обещал исправиться. Он будет ходить в церковь. Давать милостыню. Раздаст все имущество, чтобы искупить пустоту своего бытия. Не слишком ли поздно для чуда? Неужели ему представится шанс начать все сначала?

— Закрой глаза, представь на себе руку Божию, — проповедник почти мурлыкал, спокойный, властный. — Рука Его повсюду. Спасение — не пустая мечта. Прислушайтесь к Господу! Вверьте Ему свою жизнь, и Он поведет вас в Страну Обетованную. Посмотрите Его очами!

Камера резко сместилась, наплыла фотография на стене: горы, придавленные безоблачным небом, пики сияли в лучах расплавленного солнца.

— Я хочу показать, сколь велик Господь, — пояснил священник. — Он не слишком велик для тебя?

Уильям, моргая, смотрел на экран. Сияющий образ сменила реклама. Он оставался на коленях, чувствуя себя нелепо теперь, когда священник исчез. Убрал руку с телевизора. Пальцы онемели — так сильно он прижимал их к стеклу, — но больше ничего не изменилось. Красные пятна вокруг запястья потемнели, казались еще страшнее. Уильям присел на корточки, не решаясь встать, бросить эту затею. Может быть, молиться надо усерднее? Может, в каком-то уголке сознания он противится исцелению? Постепенно он избавится от сомнений и научится верить так, как верят приверженцы этого проповедника. Ведь такое возможно? Все, что угодно, лишь бы в конце не поджидала черная дыра… Но разум препятствовал вере. С какой стати он ждет от смерти большего, чем от жизни? Наказание дурным, награда добрым, воссоединение со всеми, кого потерял… Красивая сказка.

Он перевел взгляд слева направо. Включил свет. Золотом отливала рамка на фотографии с домом. На карте звездного неба пульсировали мерцающие точки. Можно ли обрести утешение, представляя себе истинные размеры звезд, а не те крошечные искорки, которые мы наблюдаем с Земли? Неосвоенные планеты, пустынные луны. Бесконечность, о которой он читал в книгах, простирающаяся во все стороны без предела, подобно тому, как — думал он некогда — без предела продолжается его жизнь. Ему говорили, а он принимал на веру, что там, во тьме внешней, существуют горы, грязь, газовые облака, но воображение отказывалось нарисовать эту картину.