Сердце Лабиринта
Шрифт:
— Но Иаскат ведет переговоры из лучших побуждений, — сказала Рен, когда Грей опустился, чтобы поднять пачку. Она знала его достаточно хорошо, чтобы поверить в это, — и Ларочжу тоже знала достаточно хорошо.
— Что они угрожают сделать? — Тихий гнев Варго прошелся по коже Рен, словно паутина, оставив после себя холодную дрожь. Он объявил, что восстановление нумината Западного канала зависит от безопасности Иаската, но вряд ли бы он остановил ремонтные работы, когда они были так близки к завершению. А это давало Ларочже возможность влиять на ситуацию.
Грей разгладил бумагу на столе. Он произнес контролируемым голосом: — Традиционное наказание Аргентета за ложь и подстрекательство. Раздвоение языка.
—
Решение Варго было кровавым. Вопрос был только в том, сможет ли Рен найти лучшее. Посмотрев на нее, Грей сказал: — Они делают из него публичный пример. Девятое солнце, на площади Санкросс.
Это не давало им много времени — что, несомненно, было сделано специально. Рен подсчитала. Она все еще будет в аже, но не настолько, чтобы не справляться с работой, особенно с Греем, который будет вести ее.
Она почти забыла о Габриусе. Он встал, привлекая ее внимание. Вы нужны в другом месте. Поклон отменил все извинения, которые она могла бы принести. Идите. Теперь, когда я знаю... у нас будет много возможностей поговорить снова.
Она надеялась, что это правда. Когда Габриус все глубже погружался в сон, она сказала: — Дворнич сделал меня своим представителем. Я могу попасть на остров. Возможно, и вы двое тоже. — Это относилось к Грею и Варго, которые в прошлом помогали андускам. Но о Донайе и Скаперто не могло быть и речи.
— Я сам займусь приготовлениями, — сказал Скаперто. Не похоже, чтобы они были менее кровавыми, чем у Варго. Ему нравился Иаскат, но он был настроен благожелательно.
— Не делай ничего необдуманного, — умоляла Рен. — Когда мы доберемся туда...
Что тогда? Дерзкое спасение Черной Розы? Это только спасет Иаската, но не решит основную проблему.
— Как только мы доберемся туда, — сказала Рен, ее голос помрачнел, — мы разберемся с Ларочжей.
Санкросс, Старый остров: Киприлун 26
Чтобы облегчить переговоры, через провал в мосту Восхода теперь был перекинут один настил. Лица улыбнулись Рен; охранявшие его андуски узнали Грея и Варго и не стали оспаривать амулет с лисьим узлом, который Рен им всучила. Потом они бежали по улицам Доунгейта к площади Санкросс, а впереди раздавался слишком знакомый голос, кричавший в рупор.
Между ними была стена из тел. — Я найду другой путь, — пробормотал Варго, а потом исчез. Рен подозревала, что его «другой путь» будет включать в себя ножи, нуминатрию или и то и другое. В эти дни у него в карманах всегда было несколько таких взрывных нуминатов.
Она должна была не допустить, чтобы все зашло так далеко. Не потому, что она винила Варго, а потому, что, если все пойдет по этому пути, остановиться будет невозможно. Если покалечить Иаската, Синкерат нанесет ответный удар; если Синкерат нанесет ответный удар, это будет открытая война.
Возможно, они уже опоздали.
И Грей, и Рен имели богатый опыт пробираться сквозь толпу и грязно драться, когда проскользнуть было уже недостаточно. Оставляя за собой гневные протесты, они все же сумели прорваться на открытое пространство в центре.
Там Рен нашла Иаската, прикованного к столбу для порки на площади, с плакатом на шее: — Я всех обманываю. — Ажа покрыла его тенями бесчисленных людей, которые страдали в этом месте, истекая кровью за великие и малые преступления или просто
за то, что разозлили неверного. Но, моргнув, Рен увидела, что Иаскат, похоже, еще не ранен, а щипцы и ножи на столе перед ним чисты.А Кошар стоял между Иаскатом и людьми Ларочжи, подняв в защиту трость.
— Как быстро вы ополчились против меня? — потребовал он. Его слова были обращены не только к Ларочже, но и к ее сторонникам. Они носили узловатые амулеты вождей куреча, и их было больше, чем тех, кто колебался по краям противостояния. Идуша стоял, сжимая в руках толстокожего мужчину, хотя его разбитый и окровавленный нос говорил о том, что ему пришлось нелегко. — В лабиринте в Семи узлах ты заявила, что наша Госпожа направила тебя поддержать меня. Что было ложью: твои слова тогда или твои слова сейчас?
Затем его взгляд упал на Рен — и на Ларочжу тоже.
Нити вокруг старухи тянулись, как паутина, но она не была добродушной прядильщицей, с изяществом танцуя на их нитях. Ее шаг, когда она подалась вперед, с бесстрастной силой приземлился на укутавшие ее нити. — Да, Андрейка, расскажи нам о той ночи в Семи Узлах. Когда демоны, осквернившие сон нашей госпожи, пришли к вам на помощь, призванные, без сомнения, этим безродным узлом! — Ее рука резко поднялась и указала на Рен.
Вот так идея. Рен не была уверена, что она или Грей смогут вызвать Злыдня, но попытка сделать это сейчас только укрепит сети Ларочжи.
Как и на мосту, она бросилась туда без подготовки. Но что еще оставалось делать Рен? Иаскат наблюдал за ней с немой надеждой, Варго нигде не было видно. Кошар готов был потерять контроль над восстанием. Удар по Ларочже сделал бы ее мученицей, но простое осуждение имело бы эффект камешка в Дежере.
У Рен была с собой маска Черной розы. Но прежде чем она успела разыграть последнюю карту, Грей перехватил ее запястье и не дал ей опуститься в карман.
Он заговорил с Ларочжей, но достаточно громко, чтобы все слышали. — Ты всегда была так быстра, чтобы изрекать яд против тех, у кого нет от тебя защиты или щита. Яд столь силен, что довел до смерти твою дочь от брака, увел твоих внуков далеко от родного куреча. Скольких других ты заставила страдать, слишком напуганных и трусливых, чтобы высказаться?
Грей повернулся и жестом указал на толпу. Рен почувствовала, как дрожит его рука на ее запястье, но это не было театральностью Рука. Тем не менее он продолжил. — И вот это освобождение, этот славный шанс наконец-то вернуть Надежру нашему народу — и ты его провалишь, и все потому, что ты настаиваешь на том, чтобы перекричать голос Ажераиса, вместо того чтобы прислушаться.
Его голос тоже начал дрожать — но от страсти, а не от страха. Он сделал успокаивающий вдох и покачал головой. — Больше не надо. У этой женщины, которую ты хочешь заставить замолчать, есть родственники и имя, от которого она может говорить. Она Аренза Ленская Волавка из Дворника.
Рен видела, куда был направлен его удар. Когда он поднял ее руку, то увидел, что она держит не маску Черной розы. Это лишь отвлекло бы внимание от истинной проблемы — высокомерия Ларочжи и ее лжи. Вместо этого туманный полуденный свет заиграл на зеленых нитях сложного узла, подаренного ей новым зиемичем: эмблема ее права говорить от его имени.
— Глупец может отказаться слушать того, кто зачат в Великом Сне, к которому прикоснулась сама Ажераис, — сказал Грей, теперь уже твердо и уверенно. — Глупец может отказаться прислушаться к тому, кого изберут по справедливости твои собратья по Шзорсе. Но еще большей глупостью было бы не прислушаться к словам того, кого признал сам Дворнич. Неужели вы перекричите голос целого клана? Неужели все, кто носит лисьи цвета и носит имя Дворника, стерпят такое оскорбление?