Сердце Лабиринта
Шрифт:
— Если он доверил ей свой жетон, то это лиса оказалась в дураках! — огрызнулась Ларочжа. Окружающие в зеленом цвета Дворника, которые передернулись от неловкости или удивления, когда Грей раскрыл жетон Рен, зашипели от негодования, когда их назвали дураками... не иначе как киралы. Близнец Дворника и его постоянный соперник.
Осознав свою оплошность, Ларочжа поспешила заговорить, пока кто-нибудь снова не перекричал ее. — Вы с гордостью называете ее имена, но не забыли ли вы одно? Трементис. Эта женщина, Лиганти по крови и по происхождению, осквернила чистоту наших ритуалов, присвоив себе право
Не тасуя, не читая молитв, Ларочжа вытянула карту и бросила ее на землю в сторону рассвета.
Наступила тишина. Не из-за карты — Рен едва могла разобрать "Маску дураков" с расстояния всего в несколько шагов, — а из-за слов и жеста.
Призыв проклятия.
Ларочжа прорычала: — С самого дальнего края рассвета Жи Бабша видит тебя. — Маска глупцов: Как ты не слушаешь мудрых старейшин, так пусть и ты, и те, кто стоит рядом с тобой, оглохнут в старости. — Еще одна карта, на этот раз на Запад. — В самом дальнем конце сумерек луны-близнецы видят вас. Орин и Ораш: как двуличны вы в своих делах, так пусть слезы печали рассекут ваши щеки и утопят тех, кто последует вашему примеру.
Пустые слова, туманные угрозы — все, чем владеет мошенник. Рен рассмеялась бы, но окружающие уже отступили назад. Они верили в силу Ларочжи. Только Грей оставался рядом с ней, его рука была сжата до боли. И Варго, спрятавшийся где-то в толпе.
Третья карта — на юг. От рождения в водах, предки видят тебя. — Меч в руке: Пусть мечи тех, кто выступает против тебя, найдут приют в твоем сердце, а мечи тех, кто поддерживает тебя, сломаются в их руках.
Рен успела нахмурить брови. Это прозвучало без упоминания грехов, словно Ларочжа не могла придумать, как их связать. Однако Шзорса даже не смотрела на брошенные карты: она и так знала, что это за карты.
Она спланировала эту сцену и разложила колоду соответствующим образом — но не для Рен. Ее проклятие, вероятно, предназначалось Кошару; Ларочжа изменяла его на ходу.
И это достигало своего апогея. — К последнему покою Дежеры, Ажераис видит тебя. — Спящие воды: Да будешь ты и твои навеки лишены благословения нашей Госпожи. — Выйдя из четырех карт, Ларочжа бросила пятую и последнюю карту. — Окончательный приговор Лица и Маски над тобой...
Она задыхалась и прижимала к груди оставшуюся колоду. В закатной тишине раздался ее шепот. — Маска костей. Смерть.
Сколько раз Ларочжа уже проделывала это? Но бояться мошенницы Шзорсе было нечего. Ажа все еще вращала видение Рен; никакие нити не связывали узор, выложенный Ларочжей, и уж тем более не соединяли карты с их целью.
Рен выдержала удар сердца. Затем она заговорила, причем скука стекала с ее губ, как растопленный лед. — Ты закончила пугать людей и насмехаться над нашими божествами?
Грей подавил смех.
Она сжала его в объятиях, затем отпустила и подошла к столу, накрытому перед Иаскатом. Взмах одной руки свалил орудия пыток на пол; взмах другой — разложил колоду ровным веером.
Рен повернулась лицом к Ларочже. — Пусть Лица и Маски рассудят нас обоих. Мы еще посмотрим, кто окажется проклятым.
Ей даже не пришлось перебирать колоду. Карты практически сами легли ей в руки: — Лицо из стекла» и «Маска из зеркала. — И благодаря Ларочже она теперь знала, как их использовать. — С самого дальнего края рассвета пусть Хлай Ослит Рварин судит наши истины и нашу
ложь.Когда она подбросила их обоих в воздух, они разлетелись в разные стороны. Лицо из стекла — у ног Рен, а Маска из зеркал — у Ларочжи. Рен улыбнулась, резко, как разлом стекла. — За свою ложь и манипуляции ты предстанешь перед судом. Пусть никто и никогда больше не верит ни единому твоему слову.
Ларочжа сплюнула. — Этоты лжешь, и все здесь это знают. Ты пришла, чтобы спасти своего повелителя Лиганти!
Еще одна пара: Лик Звезд и Маска Ночи. — До самых дальних сумерек пусть Ир Энтрелке Недье рассудит, какая шзорса сослужила им хорошую службу.
Порыв ветра пронес Маску Ночи мимо Ларочжи и приземлился у нее за спиной. Впервые с начала Рен люди зашумели. — За извращение узора ты предстанешь перед судом, — сказала Рен. — Пусть глаза, которые отказались видеть, станут предупреждением для тех, кто смотрит.
— Она тратит наше время! Уберите с нашего пути этот узел, и пусть узник будет наказан!
Но никто не слушал Ларочжу. Они все смотрели, пораженные. Потому что, пока она оглядывалась по сторонам, властно жестикулируя своим последователям... клубящаяся смола просочилась в ее глаза, окрасив их в непроглядную черноту беззвездной ночи.
Когда Рен создавала узор, чтобы восстановить Рука, она делала это с намерением. Теперь же она почти не чувствовала, что это ее рука переворачивает карты. Их ход был подобен реке, через которую текла божественная сила.
Лик корон и маска ножей. — От рождения вод пусть Дов Шарит Рожный рассудит, кто хорошо ведет этот народ. — Рен уже не была удивлена, когда карты разошлись в воздухе. Каждое слово, каждое действие было неизбежно. Узор не столько предсказывал будущее, сколько видел, куда может привести настоящее, и у этого пути был только один конец. — За злонамеренное руководство ты предстанешь перед судом. Да отнимется у тебя знак твоей власти.
И волосы Ларочжи начали падать.
Серебряные пряди, словно дождь, стекали на землю, унося с собой все, что было в них заплетено: свадебный знак, розу из узла Ажераиса, амулет, отмечавший ее как старшую Шзорсу своего куреча. Ларочжа вскинула руки к голове, но остановить каскад не смогла: через несколько мгновений ее кожа была голая, как яйцо.
Она больше не выкрикивала осуждений. Впервые, подумалось Рену, она поверила в происходящее.
Но Рен еще не закончила.
— Пусть Шен Асарн Крызет рассудит, кто принесет здоровье или болезнь этому городу, — сказала она, — в последний раз упокоив Дежеру. — Маска Червей и раньше появлялась в ее узорах, указывая на Изначальную порчу медальонов... но ядов было больше, чем один вид. Лик Розы опустился перед Рен, а его аналог завершил скобу вокруг Ларочжи.
Черви, которых изверг Седж в те долгие месяцы, когда Рен пыталась завоевать доверие Идуши, были вложены в его рот. Руки Ларочжи не приближались к ее лицу, когда она сложилась вдвое и выплеснула червей на булыжники.
Рен покачнулась: мир вокруг нее вращался так быстро, что можно было бы устроить погром и не заметить. Единственной неподвижной точкой были карты. Нужна была еще одна... и хотя сердце ее болело, она знала, какую выбрать.
И что она должна сделать.
Постоянный дух. Карта Мессароса. Рен высоко подняла ее. — Эта карта досталась тебе от дочери по браку, в подарок шзорсе ее нового куреча. Но тебе не хватает даже Мудрости, чтобы увидеть, где лежат твои пределы... и этот недостаток убил Ноэри Эврискую Сзерадо. Во имя предков и за разрушения, которые ты причинила, я отменяю дары, которые тебе были даны.