Сердце Лабиринта
Шрифт:
И Грей. Как железо к камню, он притягивал взгляд Рен. Как всегда, магия капюшона скрывала его лицо от посторонних глаз... но свобода его тела говорила о том, что он испытывает огромное облегчение.
Он подошел и присел рядом с ней. — Мне так жаль. Я должен был это сделать.
— У нас не было времени и выбора, — сказал Рен, разрываясь между горем и радостью. Медальоны исчезли. Спустя двести лет Рук добился успеха. Наконец-то Надежра была свободна от этого яда. Какой бы ужасающей ни была цена... она того стоила.
— Она...
Танакис
Рен обхватила плечо двоюродной сестры, стараясь не смотреть на обугленную плоть под ним. — Ты сделала. Мы все сделали.
Джуна вздрогнула, увидев Рука. Она знала, что под капюшоном скрывается Грей... но, возможно, от этого становилось еще хуже. Безликий незнакомец, калечащий ее кузину, был бы проще, чем тот, кого она знала и о ком заботилась. Помогая Танакис подняться на ноги, она сказала: — Нам нужно вытащить ее отсюда.
— Я помогу. Я немного знаю об ожогах. — Эсмерка развязала тесемки, связывавшие рукав Джуны с лифом сюртука, и обернула батист вокруг кошмара из трескающихся углей и вытекающей жидкости. Затем она подняла руку Танакис себе на плечи, приподняв ее. Рен сомневалась, что Эсмерка случайно оказалась между раненой женщиной и Руком.
Рывчек взяла командование на себя, заставив всех снова надеть плащи и маски, и повела их из храма. Промозглый воздух туннелей был сравнительно приятен: по крайней мере, он не пах горелой плотью. В молчании они шли по следу светового камня Рывчек, а Рен, Варго и Рук шли позади.
Пока они не подошли к барьеру, и вдруг строй остановился.
Рен услышала, как Рывчек сказала: — Я думала, мы договорились, что вы позволите нам беспрепятственно приходить и уходить.
— Беспрепятственно, но не бесконтрольно. И мы знаем, кто скрывается под этими масками.
Голос Кошара смыл с Рен усталость, как ледяная вода. Протиснувшись сквозь толпу, Ларочжа с тоскливым удивлением обнаружила, что стоит вместе с Кошаром и небольшим скоплением других людей, смешивая самодовольство и ярость в единое целое. — Как я и боялась, — сказала старуха, скорее сожалея, чем радуясь. — Вместе со своими друзьями-лиганти эта простушка тайно сговаривается. И с какой целью?
— Чтобы уничтожить последние остатки силы Тиранта, — огрызнулась Рен. — Силу, которую твои враги используют против тебя. Слышали вы этот шум, похожий на звон колоколов Ночи? Это была его гибель от наших рук. — К счастью, никто из присутствующих не мог произнести слово «Изначальный, — хотя сердце ее сжималось при мысли о том, что заставило Танакис замолчать.
Ларочжа недоверчиво скривила губы, а Кошар резко вздохнул. Более спокойно Рен сказала: — Кошар, Черной Розе ты дал слово. Сдержи его сейчас. Дай нам пройти.
Его трость быстро постукивала — единственный звук в туннеле. Рен задалась вопросом, как Ларочжа обнаружила их; она не сомневалась, что за этим стоит старуха. Кошар не стал бы допытываться. Но теперь, когда он знал, что она от него скрыла, он не мог просто проигнорировать это. Тем более когда перед ним стояли пять дворян и два члена самого Синкерата.
Кошар склонил
голову, и Рен подумала: — Он даже не может встретить мой взгляд, когда предает меня.— Я не могу, — сказал он.
— Твое слово — ничто? — Рен боролась и не смогла сохранить голос ровным.
Он покачал головой. — Я тоже давал клятвы — клятвы, которые тебе когда-то предлагали, но ты отказалась. Неужели ты хочешь, чтобы я нарушил их? Если, нарушив слово, данное одному человеку, я смогу спасти жизни многих и быстрее положить конец этому конфликту... — Он вскинул руку, словно взвешивая весы. — Это бремя я должен нести.
Рен не могла винить в этом даже Ларочжу. Может, старуха и лезла сегодня в их секреты, но сейчас говорил Кошар — голосом полководца на войне.
Шелковистый шепот выхваченного клинка привлек внимание Рывчек. — Жизни вы все равно потеряете, если заставите нас сражаться с вами.
— Я не сомневаюсь в угрозе, которую представляют некоторые из присутствующих, — сказал Кошар, не потрудившись напомнить ей о своей собственной угрозе. У него было много людей и целый остров под его контролем. Они почувствуют боль от схватки больше, чем он. И они проиграют.
— Значит, мы остаемся здесь, — сказала Рен, кивнув на туннель позади себя. — Ты не знаешь, как пройти этот барьер.
— Заложник в осаде — все равно заложник. Сколько у вас еды и воды?
Нисколько — и тут Рен охватило ужасное осознание. Безымянная Шзорса была источником этого барьера... но теперь ее нет. А значит, единственное, что мешало Кошару пройти через линию, — это его предположение, что страж остался. Если бы хоть один повстанец из любопытства набросился на него, они остались бы вообще без защиты.
Однако Рен беспокоило не это. Позади нее раздался тихий стон Танакис, вышедшей из оцепенения и почувствовавшей жгучую боль от ранения.
Могла ли Рен хотя бы доверить Кошару заботу о кузине? Остальное... Она не знала, что делать. У нее была с собой маска Черной Розы, но отступление в храм и возвращение в этом обличье ничего не изменит. Кошар уже знал, кто такая Роза, а сам Ажераис не сдвинула бы Ларочжу с места.
Танакис должна была быть на первом месте. Все остальное — потом.
Когда она перевела дыхание, Иаскат снял маску и шагнул вперед. — Я останусь, — сказал он, — если ты отпустишь остальных.
Напряжение оборвало смех Кошара. — Почему я должен довольствоваться одним, когда могу получить многих?
— Потому что один сам по себе будет вести с вами честные переговоры, чтобы найти удовлетворительный конец этой войне. А один из многих — нет.
— Пустые слова Лиганти, — усмехнулась Ларочжа. — Когда наш народ уже вел переговоры с Синкератом, что из этого вышло? Ежегодный ритуал покорности и унижения.
Иаскат отвесил ей легкий поклон. — Тогда это первый вопрос, который мы можем обсудить: прекращение Церемонии Соглашений. Возможно, она будет заменена чем-то лучшим, если все пройдет хорошо. Полагаю, вы также хотите обсудить Великий Сон и ту разорительную цену, которую мои предшественники назначали за доступ к нему. Все это возможно... если вы отпустите остальных.