Сердце Лабиринта
Шрифт:
Когда они согласились взять медальоны, то решили, что Грей — более надежная пара для стремления Квината к совершенству и власти, а Варго — для порядка и товарищества Сессата. И это было правдой: Они соответствовали их лучшим побуждениям, а не худшим недостаткам.
Но даже благие желания давали А'ашу возможность укрепиться в их духе. И сейчас Рук просил Варго отпустить то, что делало его не просто безжалостным ублюдком, перебирающим всех на своем пути. Вокруг Варго рушилось то, что он построил: его сеть узлов, элита, среди которой он когтями пробивал себе дорогу. Он не просто схватился за Сессат; в окружавшем его видении он отчаянно хранил то, что еще оставалось.
Рук не осмеливался
Он обхватил предплечье Варго, прижав запястье к запястью. Шрам к шраму. На врасценском языке, зная, что только те, кто говорит на нем, не представляют угрозы, он сказал: — Ты не потеряешь все. Доверься нам и отпусти.
Часть напряжения выплеснулась из Варго. И сталь легла на костер.
Звон больше не стал исчезающим между ударами. Он нарастал с каждым разом, отдаваясь в костях Грея, заставляя его зубы болеть. Пыль оседала вниз, словно сама Точка ощущала давление нарастающей силы. Он поспешил к Утринзи Симендису, который стоял с закрытыми глазами. Его окружала тьма. Защитный кокон уединения, который он сплел вокруг себя, пытаясь остаться в безопасности — даже если это и подпитывало Изначальное желание Себата. В этот момент он даже не заметил, что побег стал возможен.
Сняв защиту со светового камня на запястье, Рук направил свет прямо в лицо Утринзи. Тот вздрогнул и очнулся.
— Пора, — сказал Рук и вывел его из тьмы одиночества. Искрящаяся вспышка горящего призматика омыла их всех радужным светом.
Парма тоже стояла с закрытыми глазами, подражая уединению Утринзи, ее дыхание было медленным и ровным. Сон вокруг нее странным образом оставался без плотских видений, которых ожидал Рук. Она прищурила глаз, когда его сапоги заскрипели по камню перед ней, но даже это не нарушило ее безмятежной ауры.
— Пора? — спросила она сквозь звон колоколов. Когда он кивнул, она с облегчением вздохнула. — Слава гниющим яйцам Тиранта. Честное слово, я бы предпочла держать его в руках, чем эту больную тварь. — Бросив киноварный медальон в пламя, она вытерла руки и пробормотала: — Не могу поверить, что это медитационное дерьмо действительно сработало. Только не вздумай рассказать об этом Утринзи. — Как будто он не стоял рядом с ней и не боролся с гордой улыбкой.
Осталось еще два. Рук дрожал от нетерпения, от желания увидеть, как это будет сделано, как его мандат будет выполнен, как он наконец-то одержит победу. Они высвобождали силу медальонов, по одному нумену за раз, но у него было ужасное ощущение, что эта сила не рассеивается. Вместо этого она нарастала, как невидимая грозовая туча, поднимая каждый волосок на его теле.
Выхода не было. — Альта Танакис Фиенола Трементис. Отбрось то, что сковывает тебя в твоих желаниях.
Это должно было быть легко. Разрушение было уделом Нинат; если кто-то из десяти и мог ускорить свой конец, то, несомненно, это был именно он.
Но стоило ему взглянуть на Танакис, как он понял, что просчитался.
На нее снизошел трансцендентный свет, и вокруг нее закружился прекрасный танец космоса. Не только геометрическое совершенство нуминатрии, но и нити узора, сплетающиеся воедино. Глубокие истины, которых Танакис всегда жаждала. Некоторые из прошлых хозяев Нинат были убийцами, и, конечно, она никогда не дрогнула перед смертью... но не это ее цепляло. Танакис хотела понять.
И А'аш обещал дать ей это.
— Танакис, — крикнул он, перекрывая каскадный звон воздуха. — Танакис! Ты должна принять, что есть вещи, которые
лежат за пределами тебя!Она не подала виду, что услышала.
Камень храма задрожал под его ногами. Первозданная сила нахлынула, словно вода, готовая прорваться через дамбу. Теперь он был уверен: Если они остановятся, если даже будут долго колебаться, эта необузданная сила утопит их всех. Легенда о падении Фиавлы померкнет перед лицом нового катаклизма. А Танакис... она слишком сильно хотела этого, чтобы отказаться.
Он едва мог видеть, его зрение расплывалось, когда воздух дрожал. Он не успевал.
Рук схватил Танакис за запястье, пытаясь вытряхнуть медальон. Если понадобится, он выбьет эту чертову штуку, а о проклятиях позаботится позже. Ему удалось лишь вывести ее из равновесия. Она попятилась вперед, и оба они оказались на расстоянии вытянутой руки от круга. Камень под его сапогами трескался. Что будет, если эти трещины дойдут до нумината?
Он не мог позволить этому продолжаться, а она не могла отпустить Нинат.
Она даже не отреагировала, когда он сунул ее руку в пламя.
Вонь жареной плоти разлилась по комнате, пока Рук тащил Танакис назад. Медальона уже не было... как и ее руки, мгновенно сгоревшей в огне. Ее рука превратилась в прижженный обрубок.
Джуна закричала. Лицо Танакис стало белым как мел, ее взгляд был прикован к этому миру, к Руку. У него не было времени извиняться, не было времени ни на что. Оставалась только Илли-Тен.
— Алтан Бондиро Косканум. Отбрось...
— Да! Точно!
Золото вспыхнуло, когда последний медальон пронесся по воздуху. Рук в сердцах помолился, чтобы его цель оказалась верной...
Затем он упал в пламя.
И ужасный нарастающий звон колокола Изначального прекратился. Как нить, натяжение лопнуло. Огонь взвился ввысь, а затем угас в небытие.
Оставив после себя пустой нуминат.
22
Маска Разгадки
Скрытый храм, Старый остров: Киприлун 17
Рен никогда не чувствовала себя такой свободной.
Казалось, будто на нее навалился страшный груз, который она несла так долго, что почти не помнила о его существовании. Потом она опустила его, и вдруг ей показалось, будто она может перепрыгнуть Дежеру, даже не пытаясь.
На мгновение она воспарила... а потом вернулась к тому, что произошло.
— Танакис! — Она бросилась к кузине. Танакис сидела на полу и смотрела на нее, даже не прижимая к себе обугленный обрубок руки. По ее горлу и лицу струились красные пятна, ветвящиеся, как дерево. Рука, которая осталась, была прижата к сердцу, словно пытаясь удержать его на месте.
Джуна следовала за Рен, поддерживая Танакис, по лицу которой текли слезы. Лекарь, подумала Рен, ледяной ужас боролся с прекрасным чувством легкости. Ей нужен врач. Никто из них не знал, что делать в такой ситуации, и то, что шок охватил Танакис слишком сильно, чтобы она могла закричать, не означало, что она не испытывает агонии.
Периферийным зрением она видела, как двигаются остальные: Варго деактивирует нуминат, Рывчек вытирает лоб, Бондиро прижимается к Парме. — Делать всех своими марионетками — слишком много работы, — пробормотал он ей в плечо.