Чтение онлайн

— Неужели это может стать для кого-то облегчением?

— Похоже на гипноз, — подала голос Алиса впервые за полчаса. — Он тоже когда-то задумывался, как лекарство. Только не для тела, а для души…

Встрепенувшись, она выудила из лежащего в ногах рюкзака компас, положила его в подстаканник, развернула на коленях карту и вооружилась линейкой с карандашом. Сжимая карандаш тонкими пальцами, девочка водила по бумаге грифелем и отмечала наш маршрут. Затем долго неслышно шевелила губами, подсчитывая результат.

— Четыреста девяносто. — С сосредоточенным лицом она повернулась ко мне,

— В стороне от дороги?

— И мимо городов и деревень. Только один раз придётся выехать на дорогу, чтобы пересечь реку.

— Таракоа? — уточнила я, и Алиса кивнула.

Таракоа – самая полноводная река Пироса, которая брала своё начало на юго-западных холмах, извилистой змеёй пересекала почти всю Сонору и уходила в разлом, где исчезала в сети каньонов и котловин, по колено наполняя их мутной грязной водицей. Река жизни, которая питала добрую половину сельхозугодий региона.

— Лучше проехать через дамбу Эль Ремансо, — заметила девочка. — Есть ещё мост, но это далёкий объезд.

— Ну что ж, на этой машине мы можем ехать и без дороги. — Я опустила взгляд на панель за «баранкой» массивного джипа. — Но сейчас лучше поискать какую-нибудь отдалённую заправку. Судя по расходомеру, ехать нам осталось впятеро меньше, чем до твоего дедушки…

Пересечённая местность и узкие разбитые дороги сменяли друг друга, пока мы двигались на юго-восток, постоянно сверяясь с картой. Мотор мерно гудел, машина катилась сквозь поля по жухлому степному разнотравью, то сходя с сетки просёлочных дорог, то ненадолго возвращаясь на колею. Редкие акации размечали огромные пространства, поросшие сорняком. Местами среди хрустящей степной травы попадалась символическая деревянная изгородь или покосившаяся бытовка, но за всю дорогу мы так и не встретили ни единой живой души.

По пути иногда попадались брошенные легковушки, но все они были выжаты досуха, а из открытых горловин топливных баков уже давно выветрились последние пары бензина. Покрытые слоем песочной пыли, машины на сдутых шинах распластали свои раскрытые двери, словно крылья погибших птиц.

Порой в самых неожиданных местах лежали пыльные тела доходяг. Иногда в стороне, за придорожной канавой проплывали редкие тёмные силуэты. Скособоченные, с опущенными руками они шатались по округе без всякой цели и смысла, а когда видели машину, устремлялись в самоотверженную погоню, пока не отставали и не скрывались позади за очередным пригорком…

— Лиза, а какие правила у тебя? — вдруг спросила девочка.

Вопрос был неожиданным, но почему-то я знала на него ответ.

— Наверное, самое главное, — сказала я, — если ты потеряла опору и упала, вставай и иди. Не останавливайся.

— Никогда и ни за что? — уточнила она и внимательно, оценивающе посмотрела на меня.

Казалось, я сдаю какой-то экзамен.

— Пока можешь и даже если совсем не хочешь… А другое правило, которому учит жизнь – если драка неизбежна, бей первой. Все остальные правила, — продолжала я, — иногда становятся опасными или ненужными, и приходится их нарушать. Кроме этих двух.

— Взрослым людям часто приходится это делать, — снисходительно

— Что?

— Нарушать собственные правила и совершать ошибки. И мне кажется, что у тебя есть и другие правила. Просто ты не хочешь о них говорить.

Проницательные синие глаза изучали меня.

Никому не верь… Ни к кому не привыкай… Если тебя ударили по щеке, снеси обидчику голову… Да, говорить ей об этом совсем не хотелось. Эти правила были обманчивы. Иной раз они помогали двигаться вперёд, но затем отбирали последние силы.

— А всё-таки ловко мы с тобой удрали, — перевела я тему.

— Мне повезло, что ты пришла, — сказала Алиса. — И ты хорошо владеешь пистолетом. Настолько, что тебе даже не приходится стрелять.

— Пистолеты всегда были моим коньком, — призналась я. — Наверное, из-за их лёгкости и удобства.

— Но арбалет лучше, — протянула Алиса задумчиво. — Хотя, к нему ещё нужно привыкнуть.

Затем она выудила из рюкзака на свет рубиновый компакт-кристалл и вставила его в приборную панель.

— А это ещё что? — поинтересовалась я.

— Это папина музыка, — ответила девочка. — Тут ещё сказки, аудиокниги. Много всего, чтобы было нескучно в дороге. Мы всегда что-нибудь слушаем, когда куда-то ездим.

Несколько секунд тишины сменились гитарным напевом. Откуда-то издалека он неторопливо лился вместе с мягкими, деликатными ударными. Вкрадчивый и мелодичный мужской голос запел:

Кровь городов в сердце дождя,

Песни звёзд у земли на устах,

Радость и грусть, смех и печаль –

Всё в наших руках…

Мелодия эта зародилась давным-давно в далёком и чужом мире, где жили совсем другие люди, болели другими проблемами и боролись за своё, ведомое только им счастье. Бессмертная песня путешествовала по носителям информации, кочевала по мирам и по аудиосистемам, и наконец добралась сюда, вплыла в салон машины, движущейся через пустоши.

… Визг тормозов, музыка крыш,

Выбор смерти на свой риск и страх,

Битва за жизнь или жизнь ради битв –

Всё в наших руках…

— Очень жаль, что колокольчики забыли, — с горечью сказала Алиса.

— Жаль, — согласилась я, вспомнив деликатный перезвон из печной трубы. — Но зато нам с тобой теперь есть с кем пообщаться. Мы не одиноки.

— Ты тоже уйдёшь, — сказала она и устремила взгляд вперёд, на набегающее полотно дороги. — И я опять останусь одна.

— Почему ты так думаешь?

Она молчала. Я аккуратно, неспешно вела машину, периодически бросая на Алису взгляд, и воочию наблюдала, как она стискивает игрушку всё сильнее и вновь растворяется в каком-то собственном внутреннем сумраке.

… Что проросло – то привилось,

Звёзды слов или крест на словах,

Жизнь без любви или жизнь за любовь –

Всё в наших руках…

Мелодия осталась наедине с собой, поплыла по воздушным волнам – то вверх, то вниз, затихая, ослабевая. Инструменты выбывали один за одним, наконец музыка затихла и уступила место незнакомой инструментальной композиции.

— Глянь, далеко нам до бензоколонки? — спросила я, вытаскивая Алису из того, во что она погружалась в обнимку с плюшевым медведем. — Мы ведь правильно едем?