Чтение онлайн

Девочка не обманула – впереди, за изрядно разросшимся сорняком виднелся почерневший от времени барабан, закреплённый на паре досок. Не теряя времени, я устремилась прямо туда. Опасливо оглядываясь по сторонам, открыла крышку и принялась вращать ручку, раскручивая барабан. В тёмной гулкой глубине о воду плеснула кадка, наполнилась тяжестью – и с некоторым усилием ручка пошла в обратном направлении.

Бадья появилась на свет. Аккуратно, стараясь не пролить ни капли, я перелила её содержимое в свою ёмкость, долила остаток во второе ведро и собралась было уходить, как вдруг за моей спиной отчётливо щёлкнуло, и раздался мужской бас:

— Ты

Метров с десяти от бедра из помпового ружья в меня целился заросший курчавой бородой плотный мужичок средних лет. Рядом с ним стояло пластиковое ведро – очевидно, он тоже пришёл на водопой.

— Меня зовут Лиза, — сказала я.

— Я тебя не знаю. — Мужчина пристально оглядывал меня с ног до головы, и дольше всего его взгляд задержался на биотитановом мехапротезе руки.

— Я не местная. Вчера вечером забрела в ваш городок, спасаясь от монстров.

— И откуда ты пришла?

— Из Микасы, это к западу от Ла Кахеты, — решила я соврать.

— Далековато забралась… А тут где остановилась? В гостинице на площади? — Крепыш криво усмехнулся одной ему понятной шутке.

— В большом доме на въезде в город, тут рядом.

— Дом кирпичный? Номер два по Морской улице? — Я кивнула, а Мужчина нахмурился и несколько расслабился, ствол ружья приопустился и уже не смотрел мне в лицо. — А где этот… охотник? Давно его что-то не видать.

Охотник? Наверное, он имел в виду отца девочки. Того самого, который «сказал, что скоро вернётся». Я замешкалась, не зная, что ему ответить, а глаз его хитро сощурился, лицо изменилось и расплылось в ухмылке. Секунду спустя он опустил ружьё, подхватил своё ведро и вразвалочку зашагал ко мне.

— Значит, ты его не встречала. И дома его, стало быть нет.

Мужик повесил оружие на плечо, деловито подошёл вплотную и поставил ведро на грунт.

— Я набрела на их дом, и там была девочка.

— Ага, ясно, ясно. — Поплевав на руки, он взялся за ручку барабана. — Ну иди, она тебя, наверное, заждалась уже.

— Да, я пойду. А вы будьте аккуратнее. — Я указала рукой в сторону поля, где поодаль в высокой траве качались на шарнирах две головы. — Вон та парочка, кажется, идёт сюда.

— Зоркий глаз, — усмехнулся мужчина и приналёг на рукоятку. — За меня не беспокойся, у меня полтора десятка патронов. Хватит на всех…

Обратный путь прошёл без происшествий. Оказавшись на крыльце, я занесла руку, чтобы постучать, но не успела – лязгнул замок, и дверь распахнулась. Алиса впустила меня внутрь и заперла дом.

Через минуту она уже жадно упивалась прохладной водой, а я разогревала кастрюлю на электроплитке. Нужно было помыться самой и помочь помыться девочке, которая, похоже, не встречалась с мылом и мочалкой по меньшей мере неделю…

* * *

Вооружившись целым арсеналом средств гигиены, мы привели себя в порядок и теперь, чистые и душистые, сидели на заправленной кровати на втором этаже. Банный халат ласкал моё тело, мокрые растрёпанные волосы благодарно падали на плечи, а я расчёсывала русую шевелюру Алисы. Она говорила – негромко, задумчиво. Мне даже не нужно было ей отвечать. Она хотела, чтобы её просто кто-нибудь послушал – и я слушала.

… — Очень долго работала сирена. С самого утра и до вечера. Кто-то из соседей сел в машину и уехал, но некоторые остались дома. Когда сюда пришли первые больные, папа уже заколотил окна… Вообще-то, у нас давно стоят решётки на окнах, поэтому соседи решили, что у нас дома будет безопаснее.

— Да, твой папа, кажется,

— Иногда чужие люди, которые ходили мимо, стучались в двери, кричали, — продолжала девочка. — Многие называли папу плохими словами и требовали их впустить. А папа не хотел никого впускать. Я спрашивала, почему, но он не сказал. А потом мы всё время жили вдвоём, и я скучала по маме. Рядом ещё оставались соседи. Дядя Джордж из дома напротив остался, но заболел. Он ничего не говорил и тоже стучался в дверь…

— А где твоя мама? — вклинилась я в монолог.

— Она в больнице. — Спутанный клок волос под гребешком треснул, Алиса болезненно замерла, напряглась на секунду. — Когда всё началось, папа запер меня дома и поехал за ней, но туда его не пустили полицейские. Сказали, что в больницу свозят раненых, но там что-то случилось, и теперь она под оцеплением. Он вернулся домой, а потом поехал опять, а когда снова вернулся, был очень огорчён. Сказал, что маму куда-то увезли, но не сказали – куда. Никого не пускал в дом, даже сам не выходил. А потом, через много дней он сказал, что можно открывать дверь, но только хорошим людям – это третье правило… И он стал ходить на улицу. А хорошие люди были, интересные, добрые. Двое – дядя и тётя, молодые. Был ещё одинокий священник и большая семья. Они все через некоторое время уходили – говорили, что пойдут домой. Или туда, где безопасно. А мы с папой оставались.

— А твой отец… Он давно ушёл?

Алиса не ответила. Повисло тяжёлое молчание, и я стала заплетать косу – аккуратно, неспеша. Локоны ложились на спрятанные под банным халатом плечи. А ещё под ним были спрятаны ссадины и царапины, которые я видела, пока мыла девочку. Ими было покрыто почти всё тело – руки, бока, живот, бёдра и даже лицо. Она сама всё это делала с собой в течение времени, проведённого в полном в одиночестве. Наверное, когда всё очень-очень плохо, порой помогает вспомнить, что у тебя есть тело. Вспомнить, причинив ему боль.

— Чем ты занимаешься здесь? — спросила я.

— Играю с игрушками, рисую. — Она пожала плечами. — Иногда читаю, слушаю радио. Моя комната наверху, я почти всё время там. Раньше, пока воды было много, я поливала цветы.

— Говоришь, здесь работает радио? — поинтересовалась я.

— Да, хотите включу?

— Конечно.

Алиса вскочила и со всей прытью устремилась в коридор, к лестнице. Грохот шагов, полминуты ожидания – и она влетела обратно в комнату с небольшим радиоприёмником в руках. Включила его, нацепила на ухо пуговицу нейротранслятора и принялась прокручивать диапазон частот. Затем сообщила:

— Вот здесь тётя что-то рассказывает, но я не понимаю, о чём она говорит, хотя перевод есть…

Шипение помех – словно где-то на берег накатывались холодные пенные волны. И приёмник ожил. Женщина ласково, нараспев вещала глубоким голосом:

… — готовы в невинности встретить нашего славного Короля… И это есть у нас. Это есть в ваших потаённых окнах. И вы осознаете – нужно понять это, сродниться с этой мыслью. Это потребует внимания к мелочам. Это потребует безгрешной жизни. Это потребует эмоций и самоотверженности. Это потребует смерти, и только Бог сможет дать этому произойти. Вы не сможете сделать этого вопреки семени Господнему… И таков путь сквозь Его великие коридоры – путь через коридоры к Его совершенству. Коридоры, через которые шли пророки, через которые проникали они, ведомые ури?мом и тумми?мом в это великое море тьмы…