Чтение онлайн

Я вновь прислушалась к ночной тишине. Пока я напряжённо ловила органами чувств входящие сигналы, догорела дотла последняя робкая мысль:

«А что, если её отец вернётся и не сможет её найти? Ведь я забрала его машину…»

Почувствовав прикосновение на биотитановом запястье, я опустила взгляд – белая исцарапанная ладонь держалась за мехапротез. Я аккуратно взяла её в свою руку, а девочка отвернулась к перегородке и устремила взор за лобовое стекло, вдоль проплывающих над пустошью седых облачных перьев…

* * *

С арбалетом наперевес я обошла холм и ближайшие окрестности, не выпуская машину из вида. Затем

вернулась, мы поужинали тушёнкой, и я помогла Алисе разложить в кузове спальный мешок и обложиться мягкими игрушками, которых у нас было два пакета. Со своим неизменным фонариком в руках она покопалась в одной из сумок с вещами, вынула альбом и коробку карандашей, разложила всё это вокруг себя и предложила:

— Давай порисуем?

— Я совсем не умею рисовать, — призналась я.

— Уметь вовсе и необязательно, — успокоила меня Алиса.

— Ну, тогда давай попробуем. Только ты потом не смейся над моим творчеством.

Отложив арбалет в сторону, я пододвинулась поближе, к лучу фонаря, падающему на лист бумаги. Карандаши россыпью лежали передо мной. Алиса уже раскрашивала на своём листочке какое-то причудливое животное, а я размышляла – что же нарисовать?

Светлые образы в голове не проявлялись. Лишь только лезли из тьмы чудовища, которых я вбирала в себя все эти месяцы и годы. Посидев немного с карандашом в руке, я вдруг вспомнила затонувший маяк.

Первые штрихи почти сами легли на бумагу, появился контур башни, какой я её помнила, и полоса водной глади по сторонам. Рисовать было легко – бо?льшую часть изображения занимала синяя вода и голубое небо. Зеленоватые водоросли появились у основания башни, прозрачный купол с фонарём внутри занял своё место на верхушке.

Подумав немного, я решила дополнить картину и грубыми жёлтыми штрихами расчертила луч света, уходящий в сторону, к горизонту. Мой маяк должен быть живым. Оставалось только дорисовать фигурки людей, сидящих внутри фонаря…

Через некоторое время увлечённая процессом Алиса, старательно выводящая силуэт какой-то птицы, зевнула, отложила в сторону канцелярию и забралась в спальный мешок.

— А зубную пасту я взять забыла, — с грустью сказала она.

— Ничего, найдём где-нибудь по пути, — заверила я её.

— Учительница задала мальчику задание – разобрать предложение, — сказала вдруг Алиса. — «Девочка отдыхает». Учительница спросила – где в этом предложении глагол? Мальчик ответил: «Нигде». «Почему?» – спросила учительница. «Потому что глагол отвечает на вопрос «Что делает», а девочка ничего не делает. Она отдыхает».

— Но отдыхать-то можно по-разному, — усмехнувшись, заметила я. — Например, вырезать по дереву или рисовать.

— Или ничего не делать… Ты побудь со мной, пока я не усну, — попросила она.

Я легла рядом, придвинулась поближе и ощутила мерное, тёплое дыхание девочки. Она сразу же закрыла глаза, но периодически посматривала, рядом ли я, и я чувствовала, как мысли не отпускают её, не дают уснуть. Напряжённый день – наверное один из самых напряжённых в жизни – отдавался в её теле периодической дрожью.

— Спи, хорошая, — тихо сказала я. — А я буду охранять твой сон.

Довольно скоро в уютном спальном мешке её разморило, она расслабилась и засопела, а я размышляла о том, как бы мне хотелось, чтобы всё это оказалось просто кошмаром, от которого можно взять и проснуться поутру…

В

тихой полудрёме, которая медленно окутывала крытый кузов джипа, что-то привлекло мой обострившийся слух, сквозь шелест гуляющего по пригорку ветра донёсся почти неуловимый звук. Не хруст ветки, не шорох примятой травы. Что-то отрывистое, гортанное. Тут же встрепенувшись, я схватила арбалет и выбралась наружу через заднюю дверь. Неожиданно прохладный ночной бриз принялся ощупывать моё тело сквозь одежду, а по телу побежали пронизывающие мурашки.

Чёрный обманчивый силуэт рисовался в двух десятках метров от меня, между деревьями. Он проявился на самой границе видимости и исчез, а я вскинула арбалет и прильнула к прицелу. Оставив джип за спиной, шаг за шагом я медленно двигалась навстречу деревьям.

— Гав! — гавкнула невидимая собака.

Чёрт возьми! Как же ты меня напугала…

Всё также удерживая деревья под прицелом, я приблизилась почти вплотную и увидела животное. Во тьме, сверкая глазами, сидел крупный пёс. Наклонив голову и высунув язык, он изучал меня умными глазами. Решал, можно ли мне доверять. Наконец, пришёл к какому-то своему выводу и сделал пару шагов навстречу. Овчарка чёрно-коричневого окраса с кожаным ошейником на нее.

Подойдя совсем близко, животное повернулось боком и сделало шаг назад, в сторону спуска с холма.

— Ты зовёшь меня? — спросила я. — И куда же?

Я бросила взгляд назад, на джип, стоящий на верхушке холма. Силуэт машины едва выделялся на фоне ночного неба, внутри было темно и тихо – Алиса спала. Пёс тем временем нетерпеливо крутился на месте и помахивал хвостом. Сделал два прыжка прочь, не отрывая от меня взгляда умных глаз.

— Только если это недалеко, — пробормотала я и устремилась следом за припустившей по склону холма собакой.

Было темно – хоть глаз выколи. Пробираясь сквозь бурьян следом за животным, пару раз я чуть не навернулась, зацепившись за корягу, споткнувшись о кочку. По мере того, как я отдалялась от машины, собака то пропадала из виду, то возвращалась и вела меня дальше. Едва заметная, пробитая в высокой траве тропка наконец вывела меня к узкой канаве, за которой возвышался одноэтажный деревянный дом.

Входная дверь была распахнута настежь. Было тихо, но я была уверена, что в доме кто-то был, и собака, которая только что скрылась в тёмном проёме входа, целенаправленно вела меня именно сюда. Я аккуратно приблизилась и почувствовала уже знакомый запах чудовищно запущенных тел, тут же подхваченный ночным ветром. Его источник был рядом – тёмной грудой лежал плашмя в паре метров от входа в дом.

— Кто здесь? — послышался голос из глубины дома. — Тебя привёл Оскар?

Испаноязычный, значит. Как и большинство на этой планете. Значит, транслятор не понадобится – язык был мне хорошо знаком ещё с тех пор, как мы жили на ферме дяди Алехандро.

— Если так зовут собаку – да, это он, — отозвалась я и шагнула внутрь дома. — У вас всё в порядке?

— Если честно, не особо, — сказал голос.

Из прохода в одну из боковых комната на стену падали неверные блики свечи. Внутри за столом, вытянув вперёд ноги, сидел молодой мужчина. На нём были полувоенные куртка и штаны, а рядом лежали окровавленные вилы. На светлом скуластом лице чернела курчавая борода, волосы были всклокочены. Одна из штанин была темнее и в чём-то испачкана.