Чтение онлайн

— Надеюсь, твои молитвы помогут, — пробормотала я вполголоса, но он услышал.

— Одной молитвой мир не починить! — Оказавшись возле крыльца, он обернулся. — Но любому делу она может быть в помощь!

Стоя у железных ворот и высунув розовый язык, собака провожала взглядом своего хозяина, который поднимался по деревянной лестнице на крыльцо. Скрипнула открывшаяся дверь, и Леонардо исчез под сводами молчаливой церквушки. Я же замерла возле водительской двери, никак не решаясь уехать. Мне казалось, что Леонардо сейчас выйдет как ни в чём не бывало, мы сядем в машину и поедем дальше. И они с Алисой будут всё так же петь песни, а собака – скакать по просторному кузову…

Но

— Пошли, Оскар, а то к нам уже гости идут, — позвала я и сделала шаг назад, к двери «Райно».

Справа, из-за колючих кустов показалась кособокая тень. Дверь в салон была уже открыта, Оскар кое-как, со второго раза запрыгнул внутрь и перебрался в кузов, а я нырнула за руль и завела двигатель.

Первый луч зари упал на шпиль церкви, венчавший серую башенку. И в этот момент грянул колокол. Разбивая на осколки тишину, поднимая с деревьев чёрных птиц и застарелую пыль, он сотряс воздух, и вдаль побежала незримая волна. Появившаяся было из-за кустов троица оборванных чудовищ встала, как вкопанная. Они смотрели наверх. Туда, где в колокольне свой новый разбег уже взял массивный язык из кованого железа.

Бом-м-м-м!

И тут я всё поняла.

Он решил открыть нам дорогу. Если заражённые просто следуют за любыми раздражителями, со звуком у него вполне может получиться. Есть учесть, что шум плотины и собрал там всю эту огромную толпу…

— Посиди пока что в кузове, хорошо? — предложила я Алисе. — Просто на всякий случай… Держись за эти ручки обеими руками и закрой глаза. Поняла?!

— Поняла!

Бом-м-м-м!

Протяжно завыл Оскар, я крутанула руль и дала по газам. Если дамба сзади и справа, мой путь лежал прямо через эту троицу дезориентированных доходяг. Я устремила машину вперёд, но в последний момент что-то заставило меня отвернуть руль и направить «Носорога» в кусты, мимо нелюдей.

Бом-м-м-м!

Ломая заросли, «Райно» лавировал между чучелами, бегущими лёгкой рысцой к источнику протяжного металлического звука. Лишь почти в упор завидев машину, они безуспешно пытались переключить внимание, но с новым ударом вновь устремлялись вперёд, мимо нас.

Напрягая пространственное мышление, я строила умозрительный маршрут. Предстояло сделать дугу радиусом в пару километров через подлесок и выйти к дамбе с той стороны, откуда мы двигались перед рассветом.

— Как думаешь, там уже расчистилось? — спросила я Алису, заваленную плюшевыми игрушками.

— Будем надеяться, они слышат, — ответила девочка.

— Ещё как слышат.

Колокол гремел на всю округу, Оскар подвывал в такт каждого удара, а Алиса в обнимку с собакой тряслась в кузове в окружении своих мягких приятелей. Машина лавировала между раскидистыми деревьями с позолоченными восходящим солнцем верхушками. Тут и там колючие кусты отвоёвывали себе целые площадки в разлапистой тени, которая будет спасать их в ближайшие часы…

Заросли закончились стремительно, и «Райно» выскочил на бугристый склон холма. Распахнулся вид на разлом, утопленный в тени стен каньона, очерченных рассветом. Полумесяц дамбы, накрытый утренним сиянием, заметно поредел.

Растянувшись в плотную вереницу, перемешиваясь и подталкивая друг друга, толпа смещалась правее и приминала заросли прибрежной осоки. Самые резвые добрались уже до первых домиков, стоящих вдоль объездной дороги.

Джип тем временем катился под уклон и заходил за крутой холм, на круг к трассе, по которой мы выбрались сюда получасом ранее…

Миновав уже знакомую и совершенно пустую канаву на обочине, машина

На самой верхушке холма солнечный луч рассёк лобовое стекло и ударил в глаза. В низине, на плавном повороте дороги импровизированной полосой препятствий были раскиданы автомобили, а чуть правее огромная толпа мертвецов, растянутая в длинную вереницу, разом обернула головы на джип, с рычанием несущийся по асфальтовой дороге.

Колокол более не звучал.

Словно заправский гонщик мимо зрителей, я пронеслась вдоль засуетившейся толпы и принялась лавировать меж туш заброшенных машин. Многочисленные доходяги, которые не успели покинуть дамбу, колотились в бока джипа, с грохотом отскакивали от бампера, попадали под колёса. Пусть несколько прореженный, затор из людей и машин казался бесконечным, руль в моих руках двигался то влево, то вправо, а через боковое стекло меня слепило зарево нового дня.

Через какое-то время затор из автомобилей кончился, вместе с ним позади осталась добрая половина плотины, и я прибавила скорости. Удары по машине участились. Тут и там на дорожном полотне лежали разодранные, обкусанные тела – то ли съеденных себе подобными, то ли умерших от истощения. Как по кочкам и колдобинам, «Носорог» скакал по телам, и с очередным подмятым доходягой в подвеске что-то особенно громко стукнуло…

Метр за метром, удар за ударом, вираж за виражом – дамба, наконец, закончилась, выпуская нас на дорогу, на ровное набегающее полотно. Алиса, вцепившись в рукоятку обеими руками, сжалась в комок и спрятала голову, а Оскар, усевшись в корме фургона, тихонько завывал, провожая взглядом удаляющуюся плотину. Дорога вновь предстала перед нами, но что-то неуловимо изменилось, и я даже не сразу сообразила, что. В подвеске появился посторонний звук…

Полдень белым покрывалом накрыл выжженную степь. До фермы, где жил дедушка Алисы, оставались считанные километры. Я медленно вела машину вперёд через очередное бескрайнее поле, и осока исчезала под колёсами. Почти зелёная, она уже почти не пахла соломой, и сквозь шорох слышались лёгкие костяные постукивания.

Когда в отдалении среди ковыля мелькнула просёлочная дорога, я свернула на неё и решила уже больше нигде не объезжать. Джип мерно зашуршал шинами по гравию вдоль извилистой колеи средь кустиков и появлявшихся одиноких акаций.

Я не спешила.

Мне хотелось отсрочить прибытие к месту назначения. Я не могла себе представить то, что мы там увидим, да и не хотела. Сейчас Алиса жила движением и надеждой – пускай призрачной, по-детски наивной. Ей просто нужно было верить в то, что её дедушка ждёт нас, что он встретит и примет с дороги свою внучку и меня за компанию, и мы будем пить чай. А потом вместе дождёмся отца, который сейчас уже наверняка пришёл домой, прочёл записку и обязательно, непременно доберётся сюда.

Я знала, что где-то в глубине души девочка понимает всё, но нужно ли ей увидеть правду воочию? Ложные надежды строятся на неведении. Они очень живучи, теплятся до самого конца и догорают только тогда, когда перед глазами вырастает железобетонный факт…

Будто это было вчера, я помнила, как когда-то отправилась на замёрзшую Кенгено в поисках родителей, чтобы добровольно прикончить свою ложную надежду. Заранее представляя себе то, что увижу, я надеялась на освобождение, но вместо этого получила одну только пустоту в душе. Принесёт ли восьмилетнему ребёнку облегчение истинное положение вещей? Выяснить это придётся уже скоро…