Чтение онлайн

— Нет, — мотнул головой мужчина. — Я архитектор-проектировщик.

— И что же ты проектируешь?

— Жилые дома. Больше десяти моделей прошли приёмку в столичном совете и активно строятся… В смысле, строились.

— Если честно, услышав слово «архитектор», я себе представила что-то грандиозное. Но жилые дома – это очень хорошо, — похвалила я его.

— Хоть и скучновато, — вставила Алиса.

— Если попадёте в новые кварталы Ла Кахеты, обратите внимание на семиэтажки с угловыми балконами. — Мужчина наставительно поднял палец вверх. — Это мои.

— Обязательно, — пообещала я. — Когда будет подходящий случай.

Незнакомец невесело

— А как вас зовут? — спросила Алиса. — Вы ведь так и не представились!

— Кое-кто решил, что мне лучше оставаться инкогнито, — пожал плечами мужчина. — Наверное, чтобы вы не сильно ко мне привыкли, потому что скоро мне придётся сойти.

— Это неправильно, — решительно заявила девочка. — Мы знаем, как зовут Оскара, а вас – нет.

Мужчина вопросительно покосился на меня, и я хмыкнула:

— Валяй. Хуже уже не будет.

— Меня зовут Леонардо, но можно просто Лео. Ты – Алиса. — Он указал большим пальцем через плечо. — Ну, а ты? — спросил он у меня.

— Лиза.

— На мать с дочкой вы вроде не похожи… Сёстры?

— Почти.

— И куда держите путь?

— Воссоединяем семью, — уклончиво ответила я.

Добавить было нечего. У Алисы была призрачная надежда, а у меня – только Алиса. Единственная причина двигаться вперёд.

— Кто может быть ближе, чем семья? — согласно кивнул Лео. — Особенно в столь тяжёлые часы… А ты чем занималась до всего этого? Кем работала?

Сказать при Алисе всё, как есть, я не могла, поэтому снова расплывчато сообщила:

— Последние несколько лет только и делала, что летала с планеты на планету.

— Правда? — живо заинтересовалась девочка. — Это так здорово! Расскажи!

— Да ничего особенного, — замялась я. — Просто курьерская работа. Привези то, доставь это…

— Ничего особенного? — хмыкнул Лео. — Лао Цзы говорил: испытай один раз полёт, и твои глаза навечно будут устремлены в небо. Однажды там побывав, на всю жизнь обречён тосковать о нём.

— Наверное, ко всему привыкаешь.

— Я никогда ни на чём не летал, но я тебе не верю, — сказал он и иронично улыбнулся. — И ты сама себе не веришь. Просто, быть может, подзабыла. Чтобы это понять, просто вспомни момент полёта и прислушайся ко внутренним вибрациям.

Он был прав. Ощущение свободного падения было живо во мне, и никуда не девалось, лишь спрятавшись до поры. Оранжевый закат над дугой горизонта восставал перед мысленным взором, и стоило лишь вспомнить одну из деталей – мозг самостоятельно достраивал эту большую картину. Лёгкость в теле и яркие, невероятные краски, бьющие по глазам; шум ветра, гудящего в изгибах обшивки; раскинувшаяся под ногами бесконечность. И детская, беспечная радость. Всё вместе – это и есть полёт…

Небо за лобовым стеклом неумолимо светлело, отвоёвывая мир у непроглядной ночи. Алиса в кузове играла с собакой, словно они целую вечность были не разлей вода. Оскар шумно отбирал у ребёнка одну из игрушек и задорно скакал по кузову, а девочка заливисто хохотала, хватая собаку за уши, и громко упрашивала не слюнявить её имущество. Некогда тихая Алиса раскрепостилась и позабыла обо всех невзгодах.

— Знаешь, я всегда поздно вставал, — заговорил Лео. — Не мог заставить себя подняться пораньше. А потом весь день куда-то спешил, суетился, ездил по объектам, чертил и исправлял, исправлял и чертил… Но у меня был вечер. Я ждал его, чтобы взобраться на одну из крыш и проводить Льва за горизонт. Я обожал закаты…

— Ты решил предаться воспоминаниям? Жизнь уже проносится перед

— Вроде того, — рассеянно ответил он. — Как бы ни печально было оглядываться назад, это всё равно прекрасно, словно закат. Я запомнил много закатов.

— Что ещё остаётся, если ты проспал все свои рассветы? — риторически вопросила я. — Но когда мы видим закат, мы становимся ближе к концу.

— Однако было бы глупо обвинять закат в том, что он медленно нас убивает, верно? — усмехнулся Леонардо.

— Даже не знаю, что убивает быстрее – закат или рассвет, — задумчиво пробормотала я, обозревая светлеющее небо.

— Ни то, ни другое, — сказал он. — Просто время имеет свойство кончаться. А рассвет – это начало нового цикла, как и закат – лишь его окончание. Старый период завершился, новый наступил, но окончательный финал впереди. Не потому, что предначертанный путь не пройден, а потому, что просто пока ещё остаётся немного времени…

Некоторое количество этого самого времени назад внедорожник вышел на двухполосную трассу. Пренебрегая опасностью, я спешила к месту назначения. Болезнь, которая поселилась в Леонардо, была новая, неизученная и непредсказуемая, и что-то подсказывало, что обещанных шести часов у нас могло и не быть.

Ровная, почти прямая дорога вела нас вперёд. С высоты «Райно» я издали замечала брошенные посреди дороги и на обочине легковушки и фургоны, грузовики и автобусы. Машина будто сама помогала мне аккуратно объезжать эти препятствия то по соседней полосе, а то и по придорожной канаве. Доходяг стало заметно больше. Они растерянно бродили в траве, натыкались на колючие кусты, а когда замечали машину, пускались в исступлённую погоню, неизменно растворяясь в зеркале заднего вида.

Дамба приближалась. Все мы, включая Оскара, напряжённо всматривались в набегающую из сумрака разметку. Слева, поверх канавы, за насыпью и сотнями метров жухлой степной травы в полутьме вызревающего дня уже мелькали отдалённые стены кальдеры – оранжевые, грубые, покрытые белыми прожилками минеральных отложений. Четыре пары наших глаз выискивали за изгибом дороги дугу плотины, старательно избегая чудовищ, которые небольшими группками слонялись по канаве у обочины и вдоль дорожного полотна. Удары сухощавых тел о корпус автомобиля стали уже почти привычным атрибутом нашего путешествия.

А ведь я уже бывала здесь. Память вкинула в сознание далёкое путешествие по Пиросу, в которое я когда-то отправилась вместе со своим другом и сводным братом. Мы проезжали мимо этого места, но за рулём тогда был Марк…

Финальный подъём – и за последней горкой во всей красе разворачивается плотина.

Величественная дамба округлой серой стеной потянулась вдаль, а из прямоугольных отверстий по низу её небольшими, но многочисленными водопадами струилась вода. Плотина работала, как ни в чём не бывало. Левее же, уходя к горизонту, устье оскудевшей реки, в которое превратился древний тектонический разлом, разбивалось на полдюжины расходящихся каньонов с мелкими протоками на дне…

Кинув наконец взгляд на дорогу, коромыслом пересекавшую плотину, я ударила по тормозам и рефлекторно выключила фары.

Вся дорога, ограждённая бетонным парапетом, кишела мертвецами. Отсюда до них было метров двести, но в предутреннем полумраке запруда из огромного сходбища монстров была похожа на тёмно-серую колыхавшуюся массу с пеной светло-серых голов поверх. Разноцветными железными островками в толпе тут и там возвышались оставленные машины.

— Идём на таран? — спросил Леонардо.