Погоня за судьбой
Шрифт:
— Я не могу тебя отпустить, — холодно отрезал силуэт.
Я пыталась рассмотреть незнакомца. Высокий, больше двух метров ростом, как и все здешние обитатели, он был с ног до головы укутан в бесцветную хламиду. Руки скрывались под полотном, из-под капюшона торчала дыхательная маска во всё лицо. Над ней тлели два немигающих тусклых пятнышка, словно застывшие в воздухе жёлтые светлячки.
— И что теперь будет? — спросила я.
— Распряжение, — глухо прошелестел незнакомец и шевельнулся. — Но ты можешь назвать это сном, так тебе будет привычнее.
— Стой, где стоишь! Не смей приближаться ко мне! — выкрикнула я, собирая тело в стойку, чтобы дать отпор. Секундой позже пришло беспамятство, а тело моё
* * *
Я стояла возле огромного каменного шара, изрытого круглыми отверстиями, и рука моя судорожно хваталась за шершавую поверхность, за воздух, за всё вокруг. Над головой в бесконечной вышине чернел потолок огромной каверны. Было тихо, словно в космическом вакууме. Я не слышала даже своего дыхания, а стальной воздух холодом обжигал гортань.
Призрак незнакомого ранее ощущения возник в голове, призывая к жизни животный страх неизвестности. Что-то происходило вокруг меня, в полной тишине и непоколебимости.
«Углеродная сущность вернулась в оболочку», — подумала тишина прямо внутри моей головы. — «Я буду говорить с тобой на твоём языке, чтобы ты понимала меня».
— Кто ты? — спросила я у пустоты.
В глубине каверны родился свет – робким дрожащим огоньком он озарил темноту. Разгораясь, распаляясь, он вырастал и приобретал очертания, отдалённо похожие на человеческие. По спине моей побежали зябкие мурашки. Рядом не было никого, я была один на один со странным существом, намерений которого не знала.
«Впрочем, видала я существ и пострашнее», — мысленно попыталась я себя успокоить.
«Слишком привычные для углеродной сущности формы вызывают всплески энергии, поэтому я принял эту. Ваш вид зовёт меня Созерцающим».
«Почему я здесь?» — промыслила я. — «Тебе что-то нужно от меня?»
«Почувствовать. Изучить. Запомнить. Углеродная сущность пришла издалека. Она тоже хранит в себе загадку, но слепо тянется к вечности. Я хочу узнать, почему».
Силуэт приближался, озаряя пещеру, а вцепилась в кромку пористой каменной сферы. По неровному полу и далёким щербатым стенам скакали серебристые блики, быстрыми солнечными зайцами разрезая темноту на куски. Я закрыла глаза, но блики не исчезли – напротив, они бежали всё быстрее, смазываясь, превращаясь в бешеный круговорот цветов, на воздушной карусели унося меня ввысь, сквозь потолок каверны. Снаружи, через плотное полотно век пробивался ещё более яркий свет – красный, как кровь, бегущая по артериям…
«Теперь я знаю, что сокрыто в этой углеродной сущности», — мерцал источник свечения. — «Две жизни вместе и порознь. Вторая сторона одной медали… Сейчас ты узришь мои смыслы и постигнутые масштабы, но лишь крупицу, потому что целое извне постичь не дано».
Годы, по кирпичикам сложенные из дней, склеивались в десятилетия. Одна к другой декады выстилали тропу длинною в век, крохотным отрезком ложащуюся на нить тысячелетий. Множились и множились годы – условные обозначения, придуманные крошечными, полубезумными от страха людьми для того, чтобы познать собственную ничтожность и огромность всего окружающего, и при этом не сойти с ума…
Каменная планета висела на чёрном небесном покрывале. Она была мне знакома – когда-то она вращалась вокруг злобной красной звезды, выжигавшей всё окрест себя. Одна из многих, планета оказалась на пути в Вечность, на бесконечной дороге Познания.
Любопытство, общее для всего живого, толкало странников мира вперёд, от того бесконечно далёкого места, где они зародились и окрепли, прошли через взлёты и падения и однажды вышли за пределы самих себя. Странников больше не стало. Возник Он – единый и бесконечно множественный, словно энергетический мицелий, расползающийся под тканью пространства. В его силах – быть нигде и везде одновременно, где он хоть раз побывал. В его силах – созерцать всё, скрываясь
от пугливых белковых и кремниевых существ, остающихся позади, и одной лишь мыслью менять саму структуру бытия…Знания – собранные, усвоенные, переработанные, – преумножались и дополнялись ежесекундно, полыхая электрическими разрядами вдоль нитей растянутой над миром энергетической паутины Любопытства. У сверхразума не было предела – было лишь стремление. Желание бесконечно познавать Вселенную, доказать и опровергнуть каждый её закон, возвысить и низвергнуть всех, кто способен двигаться, нести изменения сквозь время…
Очередной занятной находкой среди бесчисленного множества гравитационных формаций стала планета возле жёлтой звезды. Третья по счёту, она нежилась в умеренных потоках света, подогревая на своей поверхности биологический бульон, состоящий из целого сонмища ингредиентов – живых сущностей.
Можно было оставить нетронутым, нераспечатанным, понаблюдать за ходом развития крошечной замкнутой системы, но Любопытство решило вмешаться – лишь один раз. Это было занятно, из этого обязательно получилось бы что-то интересное. Сотни тысяч лет эволюции заслуживали снисхождения, старания недолговечных белковых прямоходящих на пути прогресса заслуживали награды, и Любопытство решило поделиться крупицей собранных знаний.
Было достаточно одной человеческой руки, которая внесла незначительные изменения в астрономические данные, и отчаянная попытка землян спастись, основав колонию за пределами своего мира, была направлена в иную сторону. Любопытство подправило результаты расчётов и указало путь к месту, где от Древних остался забытый след. Одна из многочисленных дверей, найденных безмолвным Любопытством.
Общность хрупких недолговечных существ получила шанс к выживанию, однако рано или поздно, но неизбежно они будут стёрты с лица Вселенной. Вопрос заключался лишь в том, насколько долго проработают их инстинкты выживания, и что или кого создадут они себе на смену – будет это новый собеседник или же радиоактивная пыль…
Любопытство поглотило и меня, словно сквозь невидимую мембрану впустив внутрь какого-то бесконечного информационного пузыря. Спустя мгновение вокруг меня трещали, слетались и отскакиваюли друг от друга бесчисленные голубые искры нервных импульсов. Над разумом завис девятый вал информации – столь мощный, что я моментально растворилась в нём. Обрывки собственных и чуждых мыслей мельтешили ураганом, и мой разум, словно мечущиеся глаза, едва успевал выхватить из потока один образ из миллиона. Линии времени пересекали бесконечные хронологические полотна, вспыхивали разноцветные пейзажи с чужими звёздами над горизонтами, жизнь множилась во всём её разнообразии, порождая на свет удивительных созданий…
Видения исчезли столь же стремительно, как и появились, сбрасывая меня сверху, с высоты звёздных орбит сюда, в огромную безмолвную пещеру. Дрожащий силуэт терял яркость, превращался в белёсое бесформенное облако, в недрах которого пробегали торопливые синие молнии. Казалось, он кружится вокруг, рассматривает меня, ошеломлённую и застывшую, со всех сторон, выворачивает карманы и разглядывает их содержимое, хотя ни он, ни я не двигались с места.
В оглушительной тишине вновь возник электрический шёпот:
«Теперь сущность знает, кто я. Любознательность. Вечный поиск и созерцание, сотканные из энергии. Теперь я знаю, кто ты, и мне известны чужие следы, что я читаю в тебе. Отпечатки», — промолчала тишина, и силуэт загорелся ярче. — «Следы тех, кого я держу на границе моих миров. Оттиски борьбы и фантомные шрамы. Я уже видел тех, кто подчинился им, не было им числа. Но раньше они были далеко. Теперь они в пограничье – и общность людей стала их пищей».
— Кто это – они? — только и выдавила я из себя, смутно догадываясь, о ком говорил мой собеседник.