Погоня за судьбой
Шрифт:
Особняком стояли военные – закрытое общество внутри закрытого общества обеспечивало обороноспособность каменистой планеты, имело в своём распоряжении полностью автономные воздушные посёлки, сеть оружейных заводов, сеть орбитальных корабельных верфей с космодромами и испытательными полигонами. Сказать точнее, вся планета была их полигоном…
Испещрённый горами и ущельями каменно-ледяной шар неторопливо полз по самой кромке обитаемой зоны звёздного дуэта. Год на Ковчеге длился девять земных, а полный оборот вокруг своей оси планета совершала за земную неделю, поэтому температура на здешней поверхности падала ночью до минус девяноста по Цельсию.
С того момента, как
Пол под ногами вновь задрожал. Агапов перевёл дух после долгого монолога и снял старомодные очки. Затем достал из кармана тряпочку и принялся сосредоточенно протирать линзы.
— После Земли и экзопланет Конфедерации входить в жизненный ритм Ковчега будет нелегко, — заметил он. — Организм уже много часов бодрствует, и вроде пора бы отходить ко сну, а светило ещё даже не достигло зенита… Первое время с непривычки тяжело, но вы справитесь, Лиза, я в этом не сомневаюсь.
— А эти землетрясения… Это то, о чём я думаю? — Я многозначительно уставилась на профессора.
— Что до землетрясений… — Агапов посмотрел на линзы сквозь свет и нацепил очки на нос. — Дрожь земли – это верный признак того, что под колонией сейчас перемещается Страж. Огромный вермид. — Он на секунду замолк, прислушиваясь. — Нет, пожалуй, двое.
Я живо представила себе эту картину – где-то в бесконечных подземных туннелях прохладный влажный воздух на огромной скорости рассекают исполинские каменные чудовища – стремительные, безразличные и всесокрушающие. Самый страшный ужас – тот, что не замедлится ни на мгновение и даже не заметит, как превратит в пыль зазевавшуюся случайную жертву…
Погружённая в думы рассказом профессора, я отрешённо глядела в кружку с чаем. Белоснежные стены небольшой кухоньки едва освещались тусклым аметистовым свечением, струящимся из прямоугольного окошка.
— Получается, всё это время вы живёте бок о бок с чудовищами, — сказала я. — Такими чудовищами, которые способны за считанные часы разнести всю колонию. Каково это – пребывать в постоянном страхе?
— Тридцать лет – это достаточно долго, чтобы привыкнуть к ним, — пожал плечами Агапов. — Свои издержки, конечно, есть во всём… Приходится быть аккуратными при планировании и бурении скважин, чтобы не вторгнуться в один из их туннелей. Такое, к сожалению, случается. Колония теряет по полсотни буровиков ежегодно…
— Это всё похоже на большую пороховую бочку, — заметила я, — которая может взорваться в любую секунду… Кроме того, вы сильно рисковали, доставив нас сюда. Вдруг мы тоже заражены тем, от чего в прошлый раз защищалась эта планета?
— Я настоял на том, чтобы вас привезли сюда, иначе вы, Лиза, с высокой вероятностью погибли бы. У меня была одна теория, и она подтвердилась – против вашего присутствия планета не возражала.
— Хорошо, с планетой ясно, — ответила я, хотя ясности не добавилось – лишь появлялись всё новые вопросы. — А люди? Как думаете, меня здесь примут за свою?
— Этого я не обещаю. Здесь очень прямые, конкретные, в чём-то даже суровые люди. И они сторонятся чужаков. Но если вы сможете принести пользу этому миру, как знать – может быть, станете одной из них. — Профессор взглянул на часы. — Прошу меня простить. Мне пора на летучку по корректировке…
— Корректировке? — переспросила я.
— Движения планеты, — буднично ответил он. — В строго определённое временное окно с периодичностью в сутки движение планеты корректируется каскадом плазменных двигательных установок на экваторе. Нужно аккуратно уменьшить радиус орбиты, увеличить скорость вращения и движения,
чтобы хотя бы частично приспособить естественную среду под наши, земные растения… Теплиц недостаточно, орбитальных фокусирующих зеркал – тоже, и мы выходим на предел численности населения. Впереди ещё много работы, Елизавета. Дом требует обустройства…— Вы что же, разгоняете планету? — Брови мои непроизвольно поползли вверх. — О таком могуществе землянам остаётся только мечтать…
— Мы кое-что умеем, но мы далеко не всемогущи, — усмехнулся профессор. — Слухи сильно преувеличены. Там снаружи думают, что это мы переместили планету. Пускай думают. — Он хитро подмигнул, словно мальчишка, и поднялся со стула. — Всего хорошего и, надеюсь, до скорой встречи. Приходите в форму.
Владимир Агапов пожал руку Василию, всё это время молча сидевшему рядом, и вышел из крошечной кухоньки. Входная дверь растворилась белоснежной мембраной, профессор скрылся в коридоре, и стена сомкнулась за его спиной.
Василий закурил и осведомился:
— Что думаешь?
— Не знаю даже, что и думать. Теперь, выходит, это наш новый дом?
— Получается, так. — Вася пожал плечами. — Здесь хорошо, спокойно, а к тряске ты быстро привыкнешь. Зато чего тут нет – так это ненужной суеты. И рекламы нет, никто никому не пытается что-то впарить…
— Нет рекламы, нет денег. — Я стала загибать пальцы на живой руке – делала это с удовольствием, медленно, наслаждаясь каждым микродвижением. — Нет преступности, жадности, зла… Наконец-то кому-то удалось построить идеальное общество.
— Нет, Лиз, здесь всё совсем не идеально. Здесь нет шоколада. Нормального такого, земного. Не растут здесь какао-бобы, не прижились.
— Социум здешний построен на пороховой бочке, — повторила я. — И я не про отсутствие шоколада.
— А что, быть может, именно в этом всё и дело? — Василий задумчиво почесал затылок. — Человек закаляется и становится лучше, когда ему трудно. Когда над ним висит какой-то меч – будь это внутренний цензор, какой-нибудь страх упасть в собственных глазах, моральный компас или ещё чего… Внешние факторы работают не хуже – даже если такой фактор находится глубоко под землёй и не показывается на глаза. Главное, чтобы он периодически напоминал о себе.
Идеальное общество…
И кто же нужен идеальному обществу? Учитель, врач, пекарь, художник… А что я умею, кроме как калечить людей? Мои таланты здесь не пригодятся, но, может быть, я смогу помогать на кухне. В своё время пыталась же устроиться подмастерьем в пекарню, но тогда не задалось. Может, в этот раз получится? И что же потом? Всю жизнь месить тесто и закладывать лепёшки в печь?
— Мне нечего тут делать, — сказала я. — Я в местной экосистеме лишняя.
— Тоже мне – удивила, — заметил Вася и откинулся на белоснежном пластиковом стуле. — У беспокойных людей вроде тебя вечное шило в заднице. Я знал, что ты, встав с постели, будешь порываться сбежать. Может, у тебя уже есть идея, куда и на чём? А то отсюда вообще-то не на чем улететь.
Я задумчиво потёрла подбородок.
— Мы могли бы использовать твоего «Разведчика», — неуверенно обронила я. — Он ведь здесь? Они забрали его с астероида?
— Какое там! — Он махнул рукой. — «Разведчика» я сдал «Системе». Еле успел к отлёту этих чертей, а то так бы и остался дома. Теперь, правда, и сам не знаю, зачем увязался за вами. Моча мне тогда в голову ударила… Улететь на «Разведчике», — хохотнул он чуть погодя. — За четыреста световых лет у нас на нём гальюн переполнится.
— И что мне теперь делать? — спросила я, почувствовав вдруг какую-то отрешённость, оторванность от мира.