Погоня за судьбой
Шрифт:
Хлопо?к ладонью по кнопке – и небольшая дверца рядом с воротами отъехала в сторону, разворачивая передо мной стылую каменистую поверхность. Словно серо-фиолетовая шагрень, холодная твердь была недружелюбной и колючей даже на вид.
Маленькая точка на голо-проекции мерцала где-то впереди, за неровностью – и она отдалялась. Я кинула взгляд на парковочную площадку – та была пуста. Уедь сменщики чуть попозже, можно было бы воспользоваться глайдером, но теперь, похоже, придётся догонять пешком.
Значит, туда! Пока далеко не улетел…
Я трусцой побежала по камням в сторону подножия холма. Звуки шагов был глухими, отрывистыми, острые камешки так и норовили предательски прокусить подошву, а подъём под уклон тут же пробудил натруженные вчерашней многокилометровой
Вперёд, вперёд, наверх! Острая, зубчатая кромка холма приближалась, высота поддалась, и через секунду я замерла на каменистом гребне…
Под ногами разложилась чёрно-фиолетовая каменистая равнина, рассечённая широкими, ленивыми рифтами. Меж щербатых увалов из камней торчали редчайшие куцые облезлые кустики, угловатыми полосками резали пейзаж на части серебристые плети труб оросительной системы, петляли проторённые большими промышленными машинами колеи, а между колеями, словно наполовину вкопанные в землю мячи, торчали купола.
Круглые и продолговатые, высокие и низкие, они вспучивались бледными полупрозрачными призраками посреди казавшихся вечными сумерек, а внутри них кипела жизнь – синели и голубели диковинные растения, едва заметными тенями ползали угловатые силуэты роботов. Людей видно не было – в царстве машин они стали вспомогательными, второстепенными.
От одного из куполов отделилось чёрное пятно гружёной грузовой платформы и поползло вдоль горной гряды, аккуратно протискиваясь под хрупкими трубами, чтобы вскоре нырнуть в жерло туннеля, обрамлённое сияющим нагромождением ярких огней. Правее, далеко позади низкого и длинного купола, похожего на вытянутый черепаший панцирь, с линии горизонта ввысь уходило дрожащее марево. Постепенно краснеющий горизонт извивался от жара, и чем выше поднималась эта фата-моргана, тем гуще становился воздух, тем заметнее были облачка пара, лениво расползавшиеся в стороны и тающие в остром, как нож, небе, готовом взорваться рассветным светом Матери-звезды…
Там, впереди плавили подземные льды. Огромные раскалённые вольфрамовые стержни впивались в толщу вечной мерзлоты, пробуждали жидкость от крепкого сна в миллионы лет, решая сразу две задачи – насыщая атмосферу паром и вытягивая воду наверх, чтобы разнести по обширной сети надземных труб и напитать влагой многочисленные теплицы. Через многочисленную сеть пещер и пещерок, в которые едва ли можно было протиснуться, гигантские каверны, как чудовищные бани по-чёрному, источали из себя в холодную атмосферу горячий водяной пар…
Что-то я здесь увлеклась… Он же сейчас сбежит…
Точка на голограмме почти пропала из зоны покрытия браслета – она тускло мерцала где-то впереди. Напрягая взгляд, я пыталась разглядеть серебристую искру на фоне тёмных камней. Вот она! Убегает – да как резво…
Оскальзываясь на камнях, я начала спуск, перескакивая от валуна к валуну, перепрыгивая рытвины и пару раз съехав на боку по особо крутым сходам, а тулуп предательски потрескивал рвущимися о наждак камня синт-волокнами. Мне было плевать – я должна была догнать сбежавшего бота. Судя по телеметрии, заряда у него оставалось минут на десять, поэтому мне нужно было просто не отставать, чтобы не потерять сигнал…
На горизонте в мареве показался едва размытый ослепительно-белый серп – прозванная Матерью звезда, укрывавшая Ковчег от электромагнитного гнева сурового Отца, наконец показалась из-за горы. Небо вспыхнуло и моментально окрасилось ровным нежно-лососевым оттенком, словно кто-то щёлкнул огромным выключателем в тёмной комнате.
И тут же Мать-звезда скрылась за косогором – скатываясь вниз, я преодолевала последние метры склона. Ещё один неверный шаг – и нога моя соскальзывает с предательского валуна, а я лечу кубарем вниз, на острые камни. Сгруппировавшись в последний момент, я всё же отхватила удар в бок сквозь толстый тулуп – и вот я лежу и извиваюсь, насквозь прошитая острым болевым копьём. Сразу же дали о себе знать ещё не до конца зажившие послеоперационные шрамы…
Оправившись от удара, я ощупала маску – пластиковый визор не пострадал, фильтр работал. Поднявшись, я отряхнулась
и заковыляла к расщелине, что лежала впереди. Судя по высоте, контролёр ушёл именно туда. Расстояние до метки увеличивалось, но точка на плоскости перестала отдаляться, а значит робот, вероятнее всего, спускался сквозь пористую литосферу.Дело приобретало опасный оборот.
Мне ещё ни разу не доводилось спускаться под землю. Где-то внизу её толща была изрыта подземными ходами, сквозь которые, словно гигантские кроты, прорывались неведомые существа. Я уже представляла себе круглую, перемалывающую всё на своём пути пасть, алмазные прутья оглушительно скрежещущих резцов, зубодробительный звук крошащейся горной породы…
А на браслете шёл обратный отсчёт. Четыре с небольшим минуты. Четыре минуты, отделявшие меня от дополнительных выходных. Я смогла бы побродить, погулять в парке, почитать книгу, а то и посмотреть по местному голо-видению шахматный турнир или древние, словно мир, мультфильмы про странную команду шарообразных зверят, путешествующих по Вселенной… Из пяти каналов планетарной сети вещания развлекательными были два – и их хватало за глаза…
Но больше всего мне хотелось выспаться – я никак не могла привыкнуть к разгоравшемуся дню, который будет тянуться почти семьдесят земных часов. Пройдёт смена – и на дворе всё ещё будет день. Через «не могу» ляжешь спать, проснёшься – за окном по-прежнему светло. Завтракаешь, обедаешь, ужинаешь – вечер даже и не думает приближаться, а впереди, через считанные часы уже маячит следующая смена на ферме. И всё это время я буду ползать между сном и бодрствованием, словно отравленная дихлофосом муха, пока хоть как-то не привыкну…
Ну держись, мелкий гад! Я иду за тобой!
Три десятка шагов привели меня к дыре в бугристом слое камня. Отверстие постепенно сужалось, но со своей комплекцией я вполне могла пролезть. На мгновение мелькнула шальная, колючая мысль – бот не случайно залез в эту кроличью нору. Зачем я пустилась в погоню? Что ждёт меня внизу? Ведь ещё не поздно вернуться…
Три минуты до разрядки батареи. За эти три минуты он не должен уйти далеко…
Я подошла вплотную к дыре и с опаской заглянула в непроглядную темень. Оттуда веяло теплом, доносились какие-то странные звуки, будто пещера глубоко и мерно дышала. Нащупав сквозь рукавицу крошечную кнопку, я включила фонарик на браслете. Метнулась из-под самых ног каменная полёвка – далёкий потомок выпущенных когда-то на волю мышей, за годы эволюции изрядно усохший в размерах… Они научились согреваться в пещерах, но чем они тут питаются? Обкусывают именуемые кустами голые прутья, торчащие средь камней? А может, грызут сами камни?
Луч фонаря выхватывал из кромешной тьмы острые угловатые стены узкого извилистого прохода. Аккуратно цепляясь рукавицами за грубый камень и сгибаясь в три погибели, я двигалась вниз. Выбраться без снаряжения обратно я бы уже вряд смогла бы, но азарт тянул меня всё дальше. По мере продвижения становилось теплее, и в какой-то момент маска стала запотевать от поднимавшегося снизу плотного пара. Сигнал бота был слабым, но точка остановилась где-то впереди, метрах в ста.
Проход окончился небольшой пещерой, где я смогла наконец перевести дух. Гулким эхом отдавались мои шаги в туннеле, а сердце замирало – из тьмы, за границей света фонарика раздавались какие-то охи, стоны и клацанье. Визор маски запотевал, покрываясь тёплым конденсатом, и я ежесекундно протирала его рукавом тулупа, в котором уже взопрела. Наощупь двинулась я вперёд, мелкими шажками, чтобы ненароком не свалиться в случайную яму.
Поворот туннеля… Ответвление… Направо. Десять метров, растянувшиеся на километр – и ещё одно ответвление. Снова направо… Правило правой руки – это единственное, на что я могла положиться, чтобы не заплутать во тьме и не остаться здесь навсегда. А сигнал бота приближался. До цели – тридцать метров…
Земля под ногами задрожала. Сначала мелко, едва ощутимо, потом всё сильнее и сильнее, пока наконец не заходила ходуном. Схватившись за стену, я прильнула к шершавому камню и внутренне сжалась в комок, задержала дыхание. Что же это там такое?