Чтение онлайн

София впала в раздумья. По лицу её пробежала тень сомнения, она вздохнула, едва заметно пожала плечами в безмолвном диалоге с собой, и наконец сказала:

— Всё то же самое, пресловутая «Книга судьбы». На Аскании была только часть, остальное пришлось собирать по кусочкам. Хитрые интегровцы раскидали «страницы» по своим базам, но после Аскания у нас появился хороший «язык», так что дело пошло по накатанной. Сначала немного попетляли по ложному следу, но по итогам четырёх вылазок все двенадцать элементов в сборе. Так что ты очень вовремя вернулась в мир живых. Я надеюсь, эта суета скоро закончится – слишком много нервов забрал этот артефакт.

—

Я мысленным взором пробежалась по приключениям последних недель и на ум пришёл занятный случай, с которого и началась вся эта история. Почему-то он мне очень хорошо запомнился.

— Однажды, — сказала я, — мне довелось иметь дело с вашим «Анкилоном». Это было в Музее над Джангалой и, признаюсь, когда сверху на тебя летит эта громадина, ощущения не из приятных. Вся жизнь успела промелькнуть перед глазами. Он тогда меня чуть не раздавил, а потом устроил погром в зале с экспозицией и умыкнул часть артефакта… Кстати, Софи, зачем этим роботам оператор? Компьютерные алгоритмы могут работать вообще без вмешательства людей.

Софи отхлебнула из чашки и ответила:

— У всех боевых единиц штатный компьютер работает на полную мощность, но только его защитные алгоритмы – машина уходит от опасности, от прямой угрозы, и отвечает огнём, если другие способы противодействия не сработали.

— Получается, их не используют как роботов в полном смысле этого слова? Конфедераты, например, не гнушаются посылать целые рои в свободную охоту.

Перед мысленным взором возник гудящий истребитель, светлым пятном плывущий сквозь визор подзорной трубы. Окно заброшенного гаража и шорох материи рядом – моя тёзка доставала бинокль…

— «Анкилоны» однажды использовали в автономном режиме – и тогда погибло много людей. — Софи нахмурилась. — Непозволительно много. От такого способа ведения боевых действий отказались по этическим соображениям. Если вкратце – человек всегда должен контролировать военного робота, потому что робот этот самим своим существованием нарушает первый закон робототехники Азимова. Был когда-то такой писатель…

— Очень странный подход, — заметила я. — Мне казалось, что в бою все средства хороши, разве нет? Зачем сковывать себя условностями и держать одну руку за спиной?

Софи наставительно подняла вверх аккуратный тонкий палец, уверенно чеканя слова:

— Оператор никогда не должен забывать о том, насколько разрушительно это оружие, и что оно делает с людьми. Это пусть и старомодный, но очень правильный подход. Я в этом воочию убедилась на Гиппархе, когда двоих боевиков натурально разорвало на куски. Они у меня первые и, надеюсь, последние… «Анкилоном» управлять легче, чем автомобилем, но эти скорость и мощь дают чувство безопасности и вседозволенности. А этого быть не должно.

Софи замолчала, уставившись в чашку. Может, это и есть оно – то, что её неуловимо состарило? Лишить кого-то жизни означало изменить свою собственную навсегда. Словно убиваешь часть себя, проходишь через невидимую дверь в тёмную мрачную комнату, из которой больше не будет возврата. Это неизбежно, даже будь убитый твоим злейшим врагом. И теперь Софи встретилась со смертью, скормила ей людей – подобных себе, – и вошла в эту тень…

В повисшем молчании я вспоминала наши похождения, затем всплыли из глубин памяти слова дяди Вани про некий ключ к «Книге судьбы» – к тому, что вело нас за собой всё это время. Мне казалось важным обсудить это с Софи, рассказать про

— Софи, я должна тебе кое-что рассказать, — начала было я, собираясь поведать ей о своих подземных злоключениях. — Я встречалась с аборигеном…

Она вдруг зыркнула на меня неожиданно колючим и пронзительным взглядом и едва заметно помотала головой.

«Молчи», — прочла я в её глазах. — «Здесь не место и не время».

Василий сразу же смекнул, что к чему, сложил руки рупором и картинно позвал в воздух:

— Ваня, вернись, я всё прощу!

На белоснежной стене прямо над столом проявилась мерцающая надпись – дядя Ваня, всё это время молчавший и погружённый в какие-то свои размышления, подал голос:

«Я здесь. Чего хотел?»

— Я уже почти собрал тебе драндулет, — лениво свесив руку со спинки стула, сообщил Василий. — Осталось только пару проводов припаять и с Каштановым договориться. Как назовём твой болид? Есть идеи?

«Например, «Спасибо, что на ходу». Или «Если что-то отвалится, вернуть по такому-то адресу»».

— Нет, это слишком длинно. — Вася хмыкнул, оценив иронию. — Как насчёт «Уходящий в точку»? Прилепим тебе на передок наклейку «А ну, прижался вправо», поставим клаксон – и будешь рассекать по галерее, распугивая прохожих.

«Хорошая идея», — отозвался Ваня. — «Буду заезжать под твои окна после смены и скрашивать душевным гудком твой безмятежный сон».

— И чего ради я стараюсь? — наигранно оскорбился Василий. — Я ему транспорт мастерю, а он грозится лишить меня заслуженного сна… Неблагодарная ты скотина, Ваня, вот что.

— Лиз, как насчёт подышать свежим воздухом? — вполголоса предложила Софи.

Мне хотелось остаться с ней наедине, побыть рядом, обсудить наболевшее, поэтому я была счастлива такому предложению.

— С удовольствием. Куда пойдём?

— На улицу, конечно же. Я знаю пару мест, где можно беспрепятственно выйти, — сказала она и встала из-за стола…

* * *

… Неприметный служебный выход из купола рекреационной зоны остался позади, а над головой развернулось гиацинтовое небо, окрашивая холодные острые скалы в ещё более ледяные оттенки. Бок о бок мы с Софи шли по неровному подъёму, под ногами сухо похрустывали камешки.

— Знаешь, что мне не даёт покоя? — начала я, внимательно глядя себе под ноги, чтобы не споткнуться. — Здесь люди другие. Дело даже не в том, что они все длинные, словно жерди, бледные – к этому можно привыкнуть. Они просто какие-то не от мира сего, слишком серьёзные. Идёшь по галерее, а тебя со всех сторон рыбьими глазами пилят так, что хочется провалиться сквозь землю. Без всяких эмоций – без неприязни, интереса, любопытства. Хоть бы один улыбнулся, хоть бы глазом моргнул… Они почти не моргают, ты ведь заметила? Здесь на людей, а не на роботов похожи считанные единицы. Хотя бы Каштанов правильный дядька – с юмором…

— Я думаю, — сказала Софи, — дело в том, что они здесь привыкли ощущать себя частью большого механизма. Им не на кого надеяться, кроме самих себя. Вокруг суровая и опасная реальность, и преодолеть её можно только сообща, и лишь полностью мобилизовавшись. Прочь эмоции – они только мешают. Словно сжатые пружины, эти люди готовы в любой момент распрямиться, ведь космос не прощает безалаберности.

— Космос вообще не предназначен для людей, — заметила я. — Адские холода, радиация, невообразимые расстояния…