Чтение онлайн

— Мы воспитаем нашего малыша, и неважно, каким он родится.

— Не волнуйся, Дат, — сказала моя мама. — Люди по-разному реагируют на эту отраву. У многих ветеранов родились совершенно обычные, здоровые детишки, — она перевела взгляд на тетушку Нюнг. — В нашу больницу скоро завезут аппарат для УЗИ. С его помощью можно будет заранее узнать, есть ли проблемы, еще до рождения малыша.

Тетушка Нюнг взяла лицо Дата в ладони.

— Слышал, что говорит сестра Нгок? Всё будет хорошо. Что бы ни случилось, мы справимся вместе, слышишь?

По щекам дяди Дата

побежали слезы.

Бабуля высморкалась.

— Санг, я так рада, что ты вернулся домой.

— Я потревожу вас всего на одну ночь, мама. Завтра найду, куда перебраться.

— Но это ведь и твой дом, Санг! И с тобой тут гораздо теплее. Не надо никуда уходить!

Дядя обвел взглядом комнату. Он был cang nhu day dan — напряжен, словно натянутые гитарные струны.

— Вся эта роскошь… Нет, не могу, — он понизил голос. — Пожалуйста, никому не говорите, что я у вас переночевал. Я уйду завтра, еще до рассвета.

Моя мама покачала головой. Я видела, что она сильно переживает из-за смерти малыша, но после ссоры она с дядей Сангом больше не разговаривала. Как же она была права: дядя и впрямь променял нас, свою семью, на какую-то политическую идеологию.

— Что ж, ладно, — бабуля вздохнула. — Можно тебя попросить об одной вещи, Санг? у тебя ведь есть связи на Юге. Нельзя ли с их помощью найти твоего брата Миня?

— У нас нет информации о том, что он и впрямь подался на Юг.

— Будь он на Севере, он бы уже вернулся к нам в деревню. Прошу, разузнай. Ради меня.

— Искать его — всё равно что иголку в стоге сена. Обещать не могу, но попробую что-нибудь сделать.

Дяде Сангу я больше не доверяла. Если дядя Минь и впрямь найдется на Юге, карьерная лестница, по которой так хочет подняться дядя Санг, обрушится.

Я сидела за уроками, когда к моему столу подошли мама с дядей Датом. Мама провела рукой по моим волосам.

— Хыонг, я тут хотела кое о чем тебя попросить.

— Да, мама.

— Война закончилась больше года назад. Я уже давно расспрашиваю людей, но никаких вестей о твоем папе нет. Он бы уже вернулся, будь он… жив.

Я вскочила.

— Он жив! Я это точно знаю!

— Хыонг, послушай. Твой папа так нас любил, что просто не мог не вернуться. Он приполз бы домой, даже если бы стал калекой. Или написал бы, уж это-то точно!

— Он скоро вернется. Птичка каждый день мне напоминает об этом.

— Я бы тоже хотела в это верить, милая. Но надо призвать домой его душу — иначе это несправедливо по отношению к твоему отцу. Пока мы не зажжем благовония и не помолимся о ней, душа не отыщет к нам путь.

— Мама, благовония ведь зажигают только для умерших!

Мама схватила меня за плечо.

— Надо обустроить алтарь твоего отца, Хыонг. И попросить его душу вернуться домой.

Я оттолкнула ее.

— Мой отец жив.

Хыонг, — вмешался дядя Дат, — мне нужно тебе кое-что сказать. — Он покосился на маму и снова взглянул на меня. — Когда я только вернулся, я тебе рассказывал, что встретил твоего папу

в джунглях, что мы с ним попрощались, а через две недели начались бомбежки. Но на самом деле… твой папа ушел незадолго… примерно за полчаса… до появления самолетов. Не знаю, как далеко он успел уйти, но…

Я закрыла лицо руками и закричала.

— Хыонг, мне очень жаль. Я хотел отправиться на его поиски, но слабость была такая, что я мог только ползти. Бомбежка шла не один день. Поднабравшись сил, я оставил пещеру и начал искать, но все джунгли перепахало взрывами. Среди обгоревших деревьев я так никого и не нашел.

— То есть всё это время ты мне лгал, дядя? Почему?

— Да потому что человек живет надеждой, Хыонг. Я старался верить, что твой папа выжил, но пришло время…

— О чем еще ты мне соврал? — я сорвалась на крик. — Приятно смотреть на мои страдания, да?

— Прости, что не смог сказать тебе раньше, — слезы побежали по дядиному лицу. Он направился ко мне.

Я увернулась и пулей выскочила из дома.

Улицы слились в одно размытое пятно. Ветер свистел в ушах, точно падающие бомбы. Каждый мой шаг, словно взрыв, сотрясал всё тело. Я видела папу в джунглях, объятого пламенем, слышала, как он зовет меня, пока огонь гложет и уродует его тело. Из моей груди вырвался вой. Прохожие что-то кричали и отшатывались от меня. Автомобили сигналили и проносились мимо.

Когда я бессильно опустилась на тротуар, меня душили слезы.

Мама нагнала меня. Она опустилась на колени и заключила меня в объятия.

— Дочурка моя, прости, — тяжело дыша, проговорила она. — Мы не будем делать алтарь, если не хочешь. Прости… прости меня…

Она гладила меня по спине, пока поток моих слез не иссяк, потом бережно отстранила от себя и погладила по щеке.

— Только посмотрите, да ты уже выше меня! Умнее и гораздо красивее. Папа тобой гордится.

— Я скучаю по нему, мама.

— Он с нами, вот здесь. И никогда нас не оставляет, — она положила ладонь мне на сердце.

А чуть позже, вечером, Там решил прокатить меня на своем велике.

— Куда поедем?

— Куда угодно, — сказала я и уткнулась носом ему в спину.

— Может, на озеро, там попрохладнее?

Я закрыла глаза и увидела папино лицо. Он улыбался мне сквозь прошедшие восемь лет и шестьдесят пять дней.

Над нами с ночного неба сияла луна, окруженная сверкающими звездами. Если где-то там существует рай, подумала я, папа, возможно, уже избавлен от всех страданий.

Озеро Нгок Кхань раскинулось перед нами. На поверхности воды плясали блики от масляных ламп, зажженных продавцами чая, точно кто-то запустил по озеру горящие бумажные фонарики. Там дождался, пока я слезу с велосипеда, а потом закатил его на тротуар. Мы пересекли небольшую лужайку и оказались на берегу. По воде, залитой лунным светом, бежала рябь и крошечные волны.

— Спасибо, что ты сегодня со мной, Там. Я так люблю папу, что не могу его отпустить.

— Он живет в тебе, Хыонг. И будет жить в твоих детях и внуках.