Песнь гор
Шрифт:
— Конечно, обещаю! — она притянула меня к себе. — Какая чудесная тайна. Я так рада, что ты меня в нее посвятила.
Придя в школу на следующий день, я надеялась поболтать с Тамом, но оказалось, что некоторые мои одноклассники видели, как он помогает мне с велосипедом, и теперь все над нами потешаются.
— Там и Хыонг — жених и невеста, Там и Хыонг — жених и невеста! — дразнили они. А еще без конца хихикали и перешептывались. От этого мне было страшно неловко. Таму, наверное, тоже. После занятий он ушел домой с мальчиками. Несколько дней,
Я старалась сосредоточиться на выпускных экзаменах, но чем бы ни занималась, в памяти то и дело всплывало лицо Тама, а в ушах звучали его низкий голос и смех. Я осознала, что скучаю. Со временем я даже начала обижаться на него за то, что он так захватил мои мысли, оставив во мне такую дыру, наполненную пустотой, а я не знаю, чем ее заполнить.
Время тянулось с черепашьей скоростью. Прошла неделя, лотос завял, я собрала упавшие лепестки и выбросила их в корзину. Начала ходить домой другой дорогой, чтобы только не встречаться с Тамом и его друзьями.
В тот вечер я села за письменный стол и раскрыла тетрадку. Передо мной лежал учебник со сложной задачкой по математике, которую нужно было решить.
В дверь постучали. Вошла Нюнг.
— Хыонг, там к тебе парень пришел. Сказал, что его зовут Там.
— Ой! — я вскочила. — Попроси его подождать, тетушка!
Я прислонилась к двери. Голова шла кругом. Кинувшись к шкафу, я вытащила ворох любимых рубашек. Взяла одну, отшвырнула в сторону, выбрала следующую. Надела, но тут же передумала.
Вышла в гостиную. Тама в ней не было. Наверное, я так долго переодевалась, что он попросту ушел? Дядя Дат и Нюнг сидели в свете нашей масляной лампы и мастерили сандалии, воркуя друг с дружкой, точно голубочки.
Бабуля подошла ко мне.
— Он ждет на улице.
— Ты что, лекцию ему устроила? — я уставилась на нее.
— Нет, но прошу тебя…
Я вскинула руку и направилась к двери.
Там стоял под деревом bang, заложив руки за спину. Он был такой высокий — даже выше, чем в прошлый раз, когда мы с ним разговаривали. Вокруг него разливался лунный свет, бросая отблески на лицо.
— Привет, Хыонг, — поздоровался он.
— Здравствуй, — я шагнула ему навстречу. Ноги и руки вдруг стали такими неуклюжими, что непонятно было, что с ними делать.
— Это твое, — он протянул мой платок, выстиранный и сложенный прямоугольником. — По-прежнему лотосом пахнет…
— Оставь себе, если хочешь, — сказала я, и сама изумившись собственному ответу.
— Это что же, подарок? — Там расплылся в улыбке. — Тогда взамен и я тебе кое-что дам, — он достал из-за спины вторую руку. А в ней был букетик цветов лотоса, прекрасных и полураскрывшихся. — Пришлось прийти к лодочнику на поклон. Купил их в обмен на его прощение.
— Какое же ты чудо! — я невольно рассмеялась. Бутоны нежно коснулись меня. Я тотчас простила Тама за то, что он не говорил со мной целую неделю.
Мы стояли молча. Я любовалась цветами.
— Ты говорила, что можешь мне книг одолжить, — с улыбкой напомнил Там.
Я кивнула, радуясь, что он это запомнил. Чем больше книг
он у меня возьмет, тем больше у меня будет причин снова с ним заговорить.— Заходи, — пригласила я. — у меня есть из чего выбрать.
— Если ты не против, я подожду снаружи… Давай ты просто принесешь мне три свои самые любимые?
— А если окажется, что ты их уже читал?
— Значит, перечитаю.
Я зашла домой и протянула бабуле цветы.
— Он подарил мне их, а взамен попросил одолжить ему книги. И пусть ты его не знаешь, зато он заядлый читатель!
Бабуля вскинула брови. А я кинулась к книжной полке.
— «Война и мир» Льва Толстого? — прочел Там, когда я протянула ему первую книгу. — Я столько слышал об этом романе!
— Когда дочитаешь, поделись впечатлением, — попросила я. — Только книжка длинная. — Я показала две другие. — Не знаю, понравятся ли тебе эти.
— О, любовная лирика Суан Кюинь и Нгуен Биня? Мои любимые поэты!
— Слушай… не пытайся мне угодить. Я знаю, что стихи нравятся не всем. Могу принести взамен прозу, если хочешь.
— Нет-нет, — во взгляде Тама читалась искренность. — Мне нравится поэзия, честное слово. И любовная лирика сейчас как раз под настроение!
— Ох… — меня обдало жаром. Пришлось отвести глаза.
— Прости, Хыонг, — шепнул Там. — Наши одноклассники… Я каждый день хотел с тобой поговорить в школе, но боялся тебя смутить.
— Напрасно, — я подняла на него изумленный взгляд. — Я рада быть тебе другом.
— А я тебе, — Там улыбнулся.
— Думаю, ты должен узнать одну вещь… — я прикусила губу. — Моя бабушка — торговка.
— Мне одноклассники рассказывали.
— И, наверное, советовали не ходить ко мне в гости? — К горлу подкатил горький ком.
— Да мне плевать, — твердо ответил Там. — Люди вправе заниматься торговлей.
Никогда и ни от кого я еще не слышала подобных речей. На уроках учителя обличали торговцев и капиталистов, называли их «can ba cua xa hoi» — отбросами общества, которые нужно вымести прочь.
Мы с Тамом неспешно пошли по дороге. Он нес роман, а я — два сборника стихов. Небо уже впитало в себя солнечный зной и выпустило звезды. Полная луна проливала свой свет нам под ноги.
— Там, а где ты живешь?
— В квартале Донгда.
— Это ведь далеко!
— Не слишком, да и прогулки мне на пользу.
Нам навстречу побежала стайка ребятишек и просочилась в узкий просвет между Тамом и мной. А потом со смехом унеслась прочь.
Я с улыбкой покачала головой. Когда-то и я ведь вот так потешалась над парочками.
— Я всё думаю про твоего отца и про птичку, которую он тебе вырезал, — сказал Там. — Удивительный он человек всё-таки.
Я кивнула и рассказала Таму, как дорог мне папа. Рассказала о дядином путешествии в годы войны и о том, как он принес мне птичку. Рассказала о смерти дяди Тхуана, о возвращении мамы с войны, о бабулиной работе и странном поведении дяди Санга.
— Ох, вот это да… — сказал Там. — Тем удивительнее, что ты так хорошо учишься, несмотря ни на что.
— Не так уж и хорошо. Есть к чему стремиться, — возразила я.