Песнь гор
Шрифт:
Мы проехали совсем немного, и вот перед нами уже сверкало, словно гигантское зеркало, Озеро возвращенного меча. Я покатила велосипед по узкой тропе, змеящейся вдоль берега. Мимо закрытых люков бомбоубежищ, сквозь которые уже пробивалась трава.
— Бабуль, а помнишь того человека, которого тащили патрульные? Как думаешь, чем он провинился? — спросила я.
— У него брюки… с чересчур широкими отворотами. Слишком уж расклешенные. Его наказали за то, что подражает западным хиппи.
Я посмотрела на свои штаны. К счастью, у меня отвороты были узкими.
— Правительство хочет нас контролировать, Хыонг. Людей арестовывают, сажают в тюрьмы.
Я кивнула, гадая, что буду делать, если к нам домой заявится тот самый патрульный и будет искать меня.
Мы уселись на каменную скамейку под старым деревом. Его ветки свешивались к самой воде, а желтые листья дрожали на ветру. Чуть поодаль, посреди озера в полуденном свете поблескивала Башня черепахи, поросшая мхом. Ее венчали фигурки драконов и фениксов, которые, казалось, вот-вот взмоют в небо. На крошечном островке неподалеку возвышался за густыми деревьями храм Нгок Шон.
Каким-то чудом эти древние сооружения пережили бомбежки.
Я всё смотрела на воду в надежде хотя бы мельком увидеть одну из гигантских черепах, которые жили в озере. Когда я была маленькой, бабуля рассказывала мне легенду об Озере возвращенного меча. Сотни лет назад, когда в страну вторглась китайская династия Мин, высшие силы помогли вьетнамцам и ниспослали волшебный меч. Его нашел один бедный рыбак. Он передал оружие императору Ле Лою, который, вооружившись этим мечом, разгромил врагов. Однажды, когда уже воцарился мир, император плыл по озеру на лодке, и вдруг перед ним появилась гигантская черепаха. Она обратилась к нему человеческим голосом и попросила вернуть меч. «Мир воцарится во всем мире, только если все люди сложат оружие», — сказала она. Потрясенный случившимся, император протянул ей свой любимый меч. Черепаха взяла его в пасть и исчезла в толще воды. С тех пор озеро и называется Хоанкием — Озеро возвращенного меча.
С этой древней легендой невозможно поспорить. Если бы американцы и вьетнамцы сложили оружие, никто бы не погиб.
Бабулин взгляд стал мечтательным.
— Госпожа Уйен, которая торгует чаем, однажды видела на озере Черепаху-Прародительницу. А когда вернулась домой, ее невестка родила сына.
Бабуля и все, кого я знала, так высоко чтили черепах, живших в озере, что называли их Ку Зуа — Черепахами-Прародительницами.
Я откусила мороженое.
— Получается, всякий, кто увидит такую черепаху, получит добрую весть. Но много ли их тут осталось, бабуль?
— Никто не знает. Известно только, что они очень редкие.
Я перевела взгляд на храм Нгок Шон. Мы с бабулей были в нем множество раз — возносили молитвы к высшим силам, восхищенно разглядывали останки одной из Прародительниц. Она весила 250 килограммов и была больше двух метров в длину! Если верить ученым, эта черепаха прожила 900 лет.
Я положила голову бабуле на плечо. Мне хотелось сказать ей, как сильно я сожалею о нашей недавней ссоре. Я решила, что отныне буду с ней помягче.
Когда мы ехали домой, путь нам освещали золотистые предзакатные лучи. Мы свернули на нашу улицу, и я увидела толпу, собравшуюся у нашего дома.
Бабуля соскочила с велосипеда, не успел он затормозить. Она проворно нырнула в толпу и исчезла из виду.
— Даже не верится, что он вернулся! — воскликнула какая-то женщина.
— Повезло, что выжил, — вторил мужской голос.
Мой велосипед
с глухим стуком упал на землю.— Пожалуйста, пропустите! — Я стала протискиваться вперед сквозь толпу, раздвигая людей руками. Кто-то толкнул меня влево, потом вправо. Голова у меня кружилась, дыхание то и дело перехватывало. Я рванула вперед и наконец подобралась ближе к центру людского круга.
Зеваки зажали меня с обеих сторон, и я, встав на цыпочки, заглянула поверх их плеч. Нашла взглядом бабулю. Она стояла на коленях у металлического кресла на больших колесах и держала за руки кого-то, но кого — было не разглядеть за спинкой.
— Бабуля! — крикнула я. Люди, стоявшие передо мной, обернулись и, перешептываясь, пропустили меня вперед. Кто-то потянул меня вниз, и я упала на колени рядом с бабулей. Сощурилась и увидела размытое, но знакомое лицо.
— Хыонг! Малышка Хыонг! — позвал голос, тоже знакомый.
Папа! — передо мной полыхнул яркий свет. На смену ему пришел темный туннель, затянувший меня в свои глубины.
Я парила на облачном ложе. Меня окружало бескрайнее синее море, под завесой тумана плескалась вода. Перед глазами появилась черная точка, она всё росла, а потом превратилась в Черепаху-Прародительницу. Она поплыла ко мне, высоко подняв голову и раскрыв пасть. Я попыталась что-то сказать, но с губ срывались только невнятные звуки.
— Хыонг, — позвала черепаха. Глаза у нее лучились, а мокрая кожа на голове поблескивала. Шумно дыша носом, она высунула язык, и моего лба коснулось что-то прохладное.
— Huong, Huong oi! — позвал меня кто-то издалека. Я попыталась шевельнуться, и туман начал рассеиваться. Черепаха исчезла, а я очнулась у себя дома. Облака превратились в деревянный диванчик, а черепаший язык — во влажный платок у меня на лбу.
— Гуава, тебе лучше? — спросила моя бабушка.
— Бабуль, что случилось?
— Ты упала в обморок, моя милая, — она влила мне в рот немного сладкой воды.
И тут я всё вспомнила.
— Папа!
Я огляделась. Вот же он! Ввалившиеся глаза, исхудавшее лицо, борода, загрубевшая кожа. На нем была армейская рубашка, а сидел он в инвалидном кресле. Два обрубка, покрытых шрамами, — всё, что осталось от его ног, — торчали из обрезанных армейских брюк.
Он улыбнулся, и я услышала собственные рыдания.
Это был не папа, а дядя Дат.
— Хыонг, я тебя напугал, да? Прости.
Я покачала головой. По щекам моим струились слезы.
Бабуля взяла в ладони мое лицо.
— Ты так меня напугала, Гуава.
— Дядя Дат, я так рада, что ты вернулся, — выдавила я из себя.
— Я тоже. Моя Гуава. Моя малышка Хыонг. Хотя какая ты теперь малышка… Как же ты выросла.
— Как жаль, что с тобой такое случилось… — я посмотрела на обрубки. — Болят ноги?
— Уже нет. — Дядя Дат подкатил кресло поближе к дивану, взял мою руку, пошлепал ею себя по ногам. — Видишь? Мне совсем не больно.
— Что же с тобой случилось, сынок? — спросила бабуля.
— Наступил на мину. Ерунда, — дядя пожал плечами.
— Какое счастье, что ты добрался до дома, — бабуля сжала его руку.
Дядя Дат одарил меня улыбкой.
— У меня для тебя кое-что есть, красавица. Рад… очень рад, что могу наконец исполнить обещание. — Он расстегнул нагрудный карман и достал крошечный сверток. Поцеловал его, прижал к груди, посмотрел в небо. Надолго закрыл глаза и наконец повернулся ко мне, обхватив сверток ладонями.