Песнь гор
Шрифт:
Появился какой-то мужчина с очень худым лицом. Одет он был как крестьянин, но кожа у него была бледной, как у человека, который большую часть жизни скрывался от солнца. Он представился как председатель Народного земельного реформенного трибунала. Назвался крестьянином, но весь его вид и манеры говорили об обратном.
Мужчина прочистил горло.
— Сегодня важный день для всех нас! Земельная реформа добралась и до деревни Виньфук. Сотни лет богатые землевладельцы эксплуатировали нас, бедных крестьян. И сегодня мы дадим отпор их произволу! Сегодня мы отвоюем свои права!
Снова послышались барабанный бой
— Покончим с треклятыми землевладельцами!
— Из поколения в поколение эти богатенькие буржуи ngoi mat an bat vang — сидели в прохладном теньке и ели из золотых мисок, — пока мы, бедняки, гнули спины под солнцем, трудились на них, служили им! — провозгласил чиновник.
Барабанная дробь. Сердитые крики.
— Теперь ваш черед вершить правосудие! председатель повернулся к госпоже Ту, господину Хаю и работникам. — Выдвиньте свои обвинения! Расскажите нам, как они вас эксплуатировали.
И снова барабанная дробь и сердитые крики.
— Меня никто не эксплуатировал! Я была для них членом семьи! — в слезах воскликнула госпожа Ту.
— Вот дура! Да тебе просто промыли мозги! — торговка мясом выскочила вперед. Она-то и вырвала Санга у меня из рук. Где же он теперь? Что она с ним сделала?
— Всё так! — подтвердил господин Тхань, один из старейших наших работников. — Нам хорошо платили. Наших детей отправили в школу!
— И никогда не обижали! — добавил господин Хай.
— Нам повезло работать на эту семью. Куда больше, чем большинству, — добавил еще один работник, господин Ха.
— Заткнитесь! Наивные глупцы! — крикнул какой-то мужчина и выступил вперед. Он вскинул огромную палку и осклабился, обнажив желтые зубы. — Вы что, не понимаете, что сколотили им богатство своим потом и кровью? Они эксплуатировали вас и промыли вам мозги!
— Они отравили ваш разум! — подхватил кто-то.
— В соседних деревнях были выявлены страшные преступления, которые землевладельцы совершили против крестьян. Их эксплуатировали, избивали, даже насиловали, — рявкнул мужчина с палкой. — Подумайте хорошенько. Может, кого-то из вас насиловали, избивали, мучили голодом? — он вскинул палку повыше и ударил ей Миня по голове. Тот повалился на землю.
Я поползла к сыну, но кто-то пнул меня и оттащил назад.
Председатель расхаживал взад-вперед.
— Эти самые землевладельцы рождаются чудовищами. В соседней деревне Виньтиен женщина обвинила собственного отца. Сказала, что он насиловал ее сто пятьдесят девять раз. Сто пятьдесят девять! Свою родную дочь! — Мужчина выдержал паузу и посмотрел на нас. — Этого нелюдя казнили, выстрелив в голову. А дочь получила большую часть его земли в качестве компенсации. — Он взглянул на госпожу Ту и работников и продолжил, цедя каждое слово сквозь зубы: — Ну же, не бойтесь. Эти самые Чаны не на пустом месте разбогатели. Взгляните на их огромный дом, большущий сад, поля, скот. Всем этим они наверняка обязаны чужому поту и крови.
— Я знаю, как усердно они работают, — возразила сквозь слезы госпожа Ту. Сидевший рядом с ней господин Лок, самый старый из работников, обмочился. — Мой муж и сыновья погибли в пожаре, — продолжала тетушка. — Чаны взяли меня под свое крыло. Они спасли мне жизнь. Теперь они мне как родные.
— Уведите ее. Всё без толку, — председатель покачал головой.
Госпожу Ту подняли со стула и оттолкнули. Она тут же побежала к детям.Следом чиновник обратился к семерым мужчинам, сидевшим на стульях.
— Братья, выбор за вами. Можете и дальше тут сидеть, как идиоты, а можете обвинить Чанов и получить часть их богатств. Мы пришли, чтобы вам помочь, как вы не понимаете? Мы пришли, чтобы положить конец несправедливости, из-за которой вы так страдаете.
Тут один из самых юных работников, Тхонг, вскинул голову и обвел взглядом наши лица.
— Они нас эксплуатировали! — заявил он, поморщившись, и вскочил на ноги. — Мы бедные, а они богатые!
Толпа взревела и вскинула кулаки в воздух.
— Нас заставляли работать по многу часов. Нам мало платили — нарочно, чтобы мы так и жили в бедности и продолжали им служить! — выкрикнул Тхонг.
Толпа заулюлюкала.
— Все их богатства принадлежат нам, братья! — Тхонг обернулся к остальным работникам. — и мы вправе вернуть себе плоды наших трудов.
— Это всё неправда! — господин Тхань поднялся с места. — Чаны кормили мою семью во время Великого голода. Они стольким голодающим помогли! — Он обернулся к толпе. — и тебе, и тебе, и тебе! — воскликнул он, указывая то на одного, то на другого. — Я сам видел, как вы брали у Чанов рис! И слышал, как говорили госпоже Чан, что будете ей благодарны до конца своих дней! — он сорвался на крик. — Ну-ка, есть тут кто-нибудь, кого эта семья не попыталась спасти в голодное время?
Толпа затихла. Даже мои дети перестали плакать.
Господин Тхань посмотрел на Тхонга.
— Dung an chao dai bat. — Съев кашу, не мочись в миску.
— Довольно! — крикнул председатель господину Тханю в лицо. — Тебе мозги промыли покрепче, чем остальным!
— Покончим с треклятыми землевладельцами! — на этот раз крики и барабанная дробь были тише.
— До чего же коварны эти богатенькие землевладельцы! — Чиновник прокашлялся и сплюнул на землю. — Это им с рук не сойдет. Мы устроим им публичный трибунал.
Барабанный бой сделался громче.
— Мы распределим их имущество. Безземельным крестьянам достанется по наделу! — пообещал председатель, и толпа взревела.
— Прошу, забирайте всё что угодно, — вскричал Конг. — Я готов взять всю вину на себя, раз так, но, прошу, отпустите мою сестру и ее сына. Пожалуйста, отпустите. Умоляю. Отпустите!
Еще один мужчина, тоже бледнокожий, шепнул что-то чиновнику, и тот кивнул.
— Этих двоих уведите, — приказал он и кивнул на Конга с Минем. — А с этой мерзавки глаз не спускайте, — добавил он, указав на меня. — Мы за ней еще вернемся. Смотрите, чтобы не удрала.
— Нет! — простонал Конг. — Минь ведь совсем еще ребенок! Он ничего не знает!
— Умоляю, не забирайте моего брата и сына! — подхватила я и упала перед толпой на колени.
Председатель щелкнул пальцами, и несколько мужчин подскочили с Конгу и Миню и подняли их на ноги. Брат обернулся ко мне. По его лицу струились слезы и кровь.
— Сестра, не волнуйся, мы скоро вернемся. Мы ни в чем не виноваты. Береги себя и детишек…
— Мама! — Минь попытался высвободиться.
Я попробовала встать и кинуться следом, но сильные руки схватили меня. В мгновение ока мой сын и брат исчезли за забором.