Чтение онлайн

— Теперь, когда я вернулся в Ханой, я много думаю о родне Тханя, Хыонг… Надо непременно их навестить. Я хочу рассказать им, каким удивительным человеком он был, но я боюсь, что меня спросят, где похоронено его тело. А я, хоть убей, не помню… бамбуковый лес огромен, а надгробия мы не поставили. На солдатах с Севера, чьи разлагающиеся тела я видел в лесах, на дорогах и тропках, в ручьях и реках, не было армейских жетонов. Клянусь, я легко мог стать одним из них. Как-то раз я написал свое имя, дату рождения и наш адрес на обрывке бумаги, положил ее в крошечный пузырек из-под пенициллина и спрятал в карман штанов. Я не хотел стать очередным безымянным трупом. Но когда я переходил реку, пузырек унесло течением.

Только деревянная птица так и осталась в моем нагрудном кармане. Она приносила мне невероятную удачу. Пока в один из последних военных дней я не наступил на мину. Весь мир тут же померк. Очнулся я в госпитале. А когда открыл глаза и увидел вместо ног обрубки, пожалел, что не умер. Какой прок от человека без ног? Что толку от человека, который сам даже поесть не может?

Дядя Дат залпом допил спиртное. Потом утер рот тыльной стороной ладони и поставил пустую бутылку на стол.

— Дядя, мне так жаль. Мне ужасно жаль.

Дядя Дат взглянул на меня. Лицо у него блестело от слез.

— Мне тоже, Хыонг. Не знаю, что случилось с твоим отцом, но точно знаю, что он очень, очень тебя любит, где бы ни был.

Нгеан — Тханьхоа, 1955

Гуава, мне важно, чтобы ты поняла, почему я раньше не рассказывала тебе о дедушке, о двоюродном дедушке Конге, о твоем дяде Мине. В учебниках ты ничего не найдешь ни о Земельной реформе, ни о внутренней борьбе в рядах Вьетминя. Часть истории нашей страны вымарана вместе с жизнями огромного множества людей. Нам запрещено говорить о событиях, связанных с былыми ошибками и заблуждениями властей, ибо они присвоили себе право переписывать историю. Но ты уже взрослая и понимаешь, что история пишет себя сама в людской памяти, и пока живы воспоминания, теплится и вера в то, что мы в силах хоть что-то исправить.

Что же случилось в тот день, когда мы убежали из деревни наших предков?..

На лоб мне упала холодная капля. Я открыла глаза и обнаружила, что лежу на траве, покрытой росой, в окружении моих пятерых ребятишек, тесно прижавшихся друг к дружке. Стоило мне увидеть их невинные лица, и внутри всё сжалось. Мой брат погиб. Те, кто лишил его жизни, хотели уничтожить всю мою семью. Этого никак нельзя было допустить. Я должна и дальше нести тот факел, что зажег своей жизнью мой брат, и однажды добиться справедливого наказания для тех, кто его погубил.

Я огляделась в надежде увидеть Миня, но увы. Вокруг зеленым ковром расстилались поля с молодым рисом. Вдоль горизонта темнела россыпь деревьев и далеких деревенек. Неподалеку журчал ручей.

Странное дело. Крестьяне, жившие в нашем краю, всегда славились трудолюбием и еще до рассвета выходили в поля. Но этим утром здесь никого не было, хотя солнце уже успело взойти. Должно быть, Земельная реформа заставила людей бросить работу.

Накануне ночью мы бежали что было мочи, спасая свои жизни. Мы проходили через деревни, и нам вслед летели крики и ругань. Факелы и костры, освещавшие темное небо, походили на языки демонов. Мы бежали, спотыкались, вставали, продолжали путь, пока ноги не подкосились и мы не упали на этот самый клочок земли.

А теперь жажда повела меня на звук воды. Я опустилась на колени у ручья, приникла к нему и стала пить. В ногах пульсировала боль. Бежать из дома пришлось так спешно, что я даже не успела обуться. Теперь все стопы у меня были изранены. А вот дети — не считая Санга — к счастью, были все в сандалиях.

На берегу рос дикий банановый куст — увы, без плодов. Я не нашла поблизости ни сладкого картофеля, ни маниока, ни других овощей, но еще не забыла урок, который нам преподнес Великий

голод — даже куст банана, и тот может нас прокормить. Я очистила белый стебель от верхних слоев. Вот она, еда для моих детишек.

Я заметила какое-то движение. Это был мангровый краб — маленький, с половину моей ладони. Он забрался на камень, чтобы погреться на солнышке. Тихо, точно кошка, я подалась вперед, схватила его и расколола его панцирь на кусочки.

Пока Санг жадно сосал мою грудь, я открыла мешок, который дала нам с собой госпожа Ту. Связка бананов, три спелых плода сахарного яблока, горсть конфет из кунжута. Их аромат разливался вокруг, как сама тетушкина любовь. Мы обязаны выжить, чтобы вернуться к ней.

Я стала будить детей. Тхуан и Хань повернулись на другой бок. Нгок и Дат подскочили и стали тереть сонные глаза. Я повела их к ручью.

— Сперва умойтесь и попейте.

Когда мы вернулись на полянку, я предложила им банановый стебель.

— Такое ведь свиньи едят! — возмутился Дат.

— Если они едят, то можно и нам, — я улыбнулась и откусила кусочек. Сочная хрустящая мякоть утолила мой голод.

Нгок последовала моему примеру и кивнула.

— Вкусно!

Дат покачал головой, но тоже попробовал стебель. Его лицо тут же смягчилось.

Я оторвала лапку краба и отправила ее в рот.

— Попробуйте! — предложила я детям. Те содрогнулись. — Нас ждет долгий путь.

— А куда мы идем, мама? — спросил Дат.

— В Ханой. — Я долго и мучительно думала об этом. В столице я собиралась отыскать учителя Тхиня, который преподавал мне в детстве. Уж он-то и его семья наверняка нам помогут. Может, я даже найду работу.

— Но это же далеко! — возразила Нгок.

— Да, три сотни километров. — Я захрустела, пережевывая краба.

— Как же мы туда доберемся? — удивился Дат.

— По национальной магистрали.

— Но как именно? — брови Дата изогнулись, точно знаки вопроса.

— Пешком. — Ехать автостопом слишком рискованно, да и денег у меня при себе не было. Всё разграбили мародеры. Я сама видела, как они утаскивают мой сундук. Они дрались за него, точно волки.

— Пешком? Триста километров? — хором воскликнули Дат и Нгок.

— Тсс. Давайте продолжим путь, а там посмотрим.

— А мы скоро встретимся с братом Минем, мама? Что, если эти злодеи его поймают? — Дат поглядел на меня со слезами на глазах. Они с Минем были очень дружны. Спали в одной кровати, лазали по одним деревьям, гоняли один футбольный мячик.

— Сынок, мы с ним еще обязательно встретимся. Сам знаешь, какой он шустрый. Никто его не поймает.

Нгок протянула мне помятую записку.

— Это от господина Хая. Мы нашли ее у открытого окна, внутри был завернут камушек. Я прочла ее госпоже Ту.

Я взяла листок дрожащими руками.

Срочно! Зьеу Лан, бери детей и беги! Конга убили у меня на глазах. Минь сбежал. Не жди его, поторопись! У них есть разнарядка, сколько людей надо казнить. Пожалуйста, беги! Скорее!

Мои слезы закапали на эти торопливые строчки, размывая чернила. В чем же мы провинились? За что нас приговорили к смерти?

Мы вздрогнули, заслышав вдали крики и барабанную дробь. Активисты Земельной реформы пробуждалась от ночного сна. Взявшись за руки, мы поспешили прочь.

Около полудня мы устроили привал в теньке под деревом. С виду местечко было безопасным. Позади тянулась вереница густых кустов, растущих вдоль еще одного ручья.

Санг задрал мне рубашку в поисках молока. Нгок поделилась остатками бананового стебля с Датом. Тхуан с Хань затеяли ссору — каждому хотелось урвать сахарное яблоко покрупнее. Мы были голодны, хотя съели уже половину припасов.