Песнь гор
Шрифт:
— Вот лентяи! Идите работать, как мы! Сами себе на хлеб зарабатывайте!
Мы поспешили скрыться.
По пути нам попалась помойка, над которой вились мухи. Мы стали было искать что-нибудь съестное, но, судя по вони, всё тут могло вызвать отравление. И всё же дети нашли кое-что полезное: потрепанную шляпу, под которой можно скрыть лицо.
Мы подошли к входу на рынок, через который валила толпа покупателей. Нам нужна была еда.
Оставалось только одно.
Я велела детям встать на колени.
Они сперва воспротивились, но я первой опустилась на землю и вытянула руки.
—
Проснулся Санг. От его криков у меня в висках запульсировала боль.
Дети опустились рядом со мной.
— Господа, сжальтесь над нами. Умоляем! Мы очень голодные! — повторяли они за мной.
Я приподняла рубашку. Молока уже совсем не осталось. Санг продолжил хныкать.
Люди вокруг нас болтали, смеялись, торговались, спорили. Я чувствовала аромат супа. Смотрела на ноги, шагающие мимо. Вспоминала наши веселые семейные ужины, тарелки, полные снеди, поля с рисом и маниоком.
— Господа, умоляем, помогите, мы такие голодные! — голоса у детей дрожали. Но мы, казалось, стали невидимками. Никто так и не остановился. Никто.
Мы долго простояли вот так, на коленях и с протянутыми руками. Санг совсем выбился из сил и только всхлипывал время от времени.
Наконец кто-то остановился. Монетки с веселым звоном посыпались в ладони Хань.
— Вот, держи, — сказал женский голос.
— Спасибо, бабушка! — восторженным хором ответили дети.
Я обернулась и увидела стройную даму с длинными черными волосами и улыбчивым лицом. Я проводила ее взглядом. Дама подошла к овощному прилавку и купила пучок водяного шпината. Ее великодушие напомнило мне о маме.
— Дамы и господа, загляните в свое сердце, проявите сострадание! — у детей точно открылось второе дыхание: голоса стали увереннее, ладони прорезали толпу, спешащую мимо нас.
Когда я уже готова была поддаться отчаянию, Тхуан радостно вскрикнул. К нему нагнулся какой-то мужчина и вложил ему в ладонь несколько монеток. Мы дружно начали его благодарить и не смолкали, пока он не исчез вдали.
Воздух рассек хлесткий свист. Я подскочила и притянула к себе детишек.
К нам подошел мужчина с бамбуковым прутом в руках и красным от злости лицом.
— В эту деревню попрошайкам нельзя. Убирайтесь.
— Простите, господин, мы не знали! — Я наклонилась, пряча лицо под шляпой. Дети схватились за подол моей рубашки. Мы поспешили прочь.
— И не возвращайтесь, слышали? Не вздумайте возвращаться! — преследовали нас его сердитые крики. Мы остановились под огромным деревом неподалеку от ресторанчика, где подавали лапшу фо. В прохладной тени мне стало чуть спокойнее.
Нгок прижалась к стволу спиной, а остальные стали пересчитывать монетки.
— Двенадцать центов, мама, — Дат широко улыбнулся.
Я отдала ему Санга и взяла деньги.
Ресторанчик был полон клиентов. Продавщица спешно накладывала белые нити лапши в миски, присыпала кусочками говядины, молодым луком и кориандром и то и дело прикрикивала на мальчишку, который пытался лавировать между столиками с дымящимися тарелками в руках.
— Госпожа, сколько стоит одна порция? — спросила я, когда женщина снова начала разливать кипящий суп.
—
Пять центов. — Она взглянула на меня, и меж ее бровей залегла глубокая складка.— Одну тарелку, пожалуйста, — я помешкала. Кулак, в котором были зажаты монетки, стал влажным от пота. — Нет… давайте две.
— Сперва покажи деньги. — Стоило ей увидеть монетки, как взгляд тут же смягчился. — Садитесь.
Дети радостно запрыгали, когда я сказала, что еду вот-вот принесут.
Мы уселись вокруг стола. Животы у нас урчали от голода. Осушив большой кувшин воды, мы попросили еще. Паренек, помогавший продавщице, работал ужасно медленно. Ругань хозяйки только сбивала его с толку, и он начинал путать столики.
Я встала. Дат тоже отодвинул свой стул и пошел за мной.
— Вот деньги на две порции, — я положила горстку мелочи перед продавщицей. — Можно налить нам лапши прямо сейчас? Мои детишки страдают от голода.
— Он что, всё терпение ваше выжрал? — Женщина задержала взгляд на Дате. — Мальчишка с виду крепенький. Зачем побираться, если он может работать?
— А где, госпожа? — Дат просиял.
— Мне нужен новый помощник. Этой улитке тут не место, — она кивнула на парнишку.
— Может, я у вас поработаю? — спешно предложила я. — Могу помогать со стряпней…
— Ты меня за дуру держишь? Сколько у тебя детей? Пятеро? Всё, чтобы я вас больше не видела, — она придвинула к нам две дымящиеся тарелки с супом.
Дети жадно набросились на еду. Я покормила Санга. Он захлопал в ладоши и распахнул рот, точно птичка. И не помню, когда в последний раз так вкусно ела.
— Мам, можно я тут поработаю? — спросил Дат, оторвав взгляд от своей ложки.
— Нет. Мы завтра же отправляемся в Ханой. Это ведь наша цель, ты забыл?
— Мама, — Нгок умоляюще взглянула на меня. — Это же страшно долгий путь! Я уж думала, что умру. Давай останемся тут. Давай поищем работу.
— Слышали барабаны? — я понизила голос. — Для нас тут небезопасно.
— Никто не знает, кто мы такие, — со смешком напомнил Дат. — Все думают, будто мы жалкие попрошайки.
— Мам, не бойся, — подхватила Нгок.
— Нет, это опасно…
— Писать хочу, — Дат неожиданно встал и направился к мусорке, но на полпути повернулся и поспешил к продавщице.
— Дат, не надо… — я вскочила.
— Пускай, — Нгок усадила меня на место.
Дат завел с продавщицей разговор. Она что-то ему сказала и указала на хибарку под железной крышей у себя за спиной. Дат нырнул в ее черную пасть и вышел наружу другим человеком — с причесанными волосами и в чистой рубашке. Детишки захихикали, наблюдая за тем, как он берет дымящиеся тарелки и разносит клиентам.
— Глядите-ка, какой братец Дат проворный! — похвалила Нгок.
— И клиенты ему улыбаются! — шепнула Хань.
Поверь, Гуава, твой дядя Дат был очаровательным парнишкой.
Тхуан взял мою тарелку и шумно допил последние капельки супа. И так громко причмокнул, что все расхохотались.
Мы вернулись в тенек у дерева. Пока мы там сидели, я молила небеса о том, чтобы мы не угодили в новую беду. Мужчина с бамбуковым прутом прочесывал рынок. Он уже успел прогнать двух других попрошаек, и не только словами — его прут так и гулял по их спинам.