Чтение онлайн

— Ты дома! — она упала на колени и тронула культи. — Мне так жаль…

— Мама говорила, что ты была на фронте. Какое счастье, что ты выжила.

— Братец, лучше бы у меня отняли руки и ноги.

— Почему ты так говоришь, сестра? Что случилось?

Мама не ответила. Она поникла, точно на ее плечи вдруг опустилась ноша тяжелее ее самой.

— Сестра, скажи, неужто ты попала в беду? Рассказывай, — дядя Дат утер ей слезы. — Никаких секретов между нами, помнишь?

Мамин взгляд ясно дал понять — она хочет остаться с братом наедине. У нее есть тайна, в которую она не желает

меня посвящать.

Свиньи стали повизгивать громче, настойчивее.

— Ох уж это зверье, — проворчала я. — Пойду покормлю их.

Я торопливо замешала свиньям еду и вылила в корыто. Тем временем мама разливала чай в гостиной. Я вытерла ладони о штаны и шмыгнула к себе в комнату. Дверь оставила слегка приоткрытой и приготовилась подслушивать. Впервые я порадовалась тому, что дом у нас маленький и расстояние между моей комнатой и кухней совсем невелико.

— Мама говорила, ты видел Хоанга, — начала моя мама.

— Мы были в одном тренировочном лагере у горы Ба Ви, сестра. Увы, перед отправкой на Юг нас разделили. Я встретил его несколько недель спустя, когда заболел малярией и отлеживался у дороги.

— Как он? Сколько вы общались?

— Он был в добром здравии и приподнятом настроении. За тот день, что мы с ним провели вместе, я успел насмеяться больше, чем за предыдущие месяцы. Он без конца говорил о тебе. Рассказывал, как однажды порвал на себе рубашку, чтобы только тебя впечатлить…

— Ты знаешь, куда он потом направился? Вы больше не виделись?

Судя по маминым вопросам, она не хотела больше обсуждать счастливые воспоминания, связанные с папой.

Нет, больше я Хоанга не видел, — признался дядя. — Он собирался на Юг, но куда — точно не знаю. Он сказал, что любой ценой постарается выжить, чтобы вернуться к тебе.

— Брат, я его не заслуживаю, — мамины слова были словно ножами, которые оставили во мне кровоточащую рану на годы вперед.

— Сестра, почему ты так говоришь? Что случилось?

— Этого я тебе сказать не могу.

— Почему?

— Потому что мне стыдно за себя. Я сделала кое-что очень плохое. Я отвратительный человек.

Мои ладони взмокли. Выходит, мои подозрения верны. И мама правда убивала людей на фронте. Невинных людей.

— Сестра Нгок, послушай меня. Посмотри на меня. Я тебя не осужу. Доверься мне.

Тишина. Шарканье маминых ног по полу. Она что, собралась уходить? Я коснулась ручки двери, готовая выскочить следом и остановить ее.

— Сестра Нгок, нам всем пришлось бороться с врагом, чтобы выжить. Тебе нечего стыдиться…

— Дело в другом, братец. Всё куда страшнее.

— Расскажи мне. Я столько ужасов видел, что непременно тебя пойму.

Тишина.

— Сестра, если не можешь рассказать мне, откройся маме. Она поможет.

— Нет, братец… Не хочу ее этим обременять. А еще чувствую себя грязной. Я не заслуживаю ее любви. И любви Хыонг не заслуживаю тоже.

Я зажала себе рот ладонью.

— Не знаю, что с тобой произошло, сестра, но то, что ты рискнула жизнью, чтобы найти Хоанга, заслуживает уважения. К тому же ты успела спасти множество жизней.

Тишина.

— Сестра, почему бы тебе не вернуться домой? Ты нужна Хыонг. У нее такой

грустный взгляд.

— Мне нечего ей дать. Мое горе только утащит ее на дно. Я пока не готова.

— Когда же ты будешь готова? Сестра, посмотри на меня… Я без тебя не справлюсь. К тому же у меня в комнате целых две кровати. Возвращайся и будь моими ногами. Ради меня, обещаешь?

Несмотря на дядины уговоры, прошло больше недели, прежде чем мама вернулась домой. Бабуля вела себя так, будто никакой ссоры между ними не было, и приготовила праздничный обед. Мама почти ничего не ела и молчала. Не успели мы встать из-за стола, как она уже ушла в спальню.

На следующее утро я встала пораньше — мне очень хотелось позавтракать с мамой, но оказалось, что та уже ушла на фабрику. А когда вернулась домой, ужинала молча. Так же молча помогла дяде Дату помыться. Я смотрела на них, и зависть комом стояла в горле. Может, и мне себя изувечить, чтобы мама наконец ко мне прикоснулась?

— Что с ней творится? — спросила я у дяди на следующий день, когда мама с бабулей ушли на работу. Он сидел за столом и изучал книги из стопки, которую бабуля набрала с нашей полки.

— Не знаю. — Он пролистал одну из книг. — Она пока не хочет говорить об этом. Дай ей время.

— Все только это и твердят — «дай ей время». Сколько же ей его нужно?

— Я не знаю. — Дядя положил книгу и взял другую. — Многие мои друзья тоже не могут говорить о пережитом. Каждый справляется с этим как может.

Я покачала головой. Что же мне еще сделать, чтобы заслужить мамино доверие?

Дядя отодвинул книги.

— Какие же они все скучные. У тебя ничего поинтереснее нет?

— Думаю, мама кого-то убила. Какого-то ребенка. Поэтому и не хочет, чтобы мы узнали правду, — выпалила я.

Дядя уставился на меня.

— Я слышала, как она говорила об этом. Во сне.

— Никогда больше так не говори! Как бы там ни было, а твоя мама не могла умышленно убить невинного человека, я это точно знаю!

Я взяла школьный рюкзак и направилась к двери. С дядей я прощаться не стала. Я ждала от него помощи, а он принялся меня отчитывать.

Прошло несколько дней. Я вслушивалась в то, что мама говорила дяде Дату, но ничего нового не узнала. Она оставалась холодной и отстраненной. Точно была среди нас чужой.

И почему бабуля не попыталась узнать, в чем дело? Когда она была дома, то с головой уходила в дела: стряпала, убиралась, стирала. Будто всё это могло исцелить маму.

Я мечтала о побеге, о том, чтобы распрощаться с нашим удушливым домом, тайнами, мрачной историей. Я знала, где бабуля прячет деньги, и вполне могла стащить немного и купить билет на поезд или автобус и еды в дорогу. Отправилась бы на Юг сама, а по пути искала бы папу. Может, мне удалось бы его найти, а если и нет, di mot ngay dang hoc mot sang khon — каждый день путешествия — это корзина, полная мудрости. А устав от странствий, я бы осталась в Сайгоне у тети Хань. Как знать, может, под ее счастливой звездой я бы освободилась от дурных знамений, не покидавших нашу семью.