Чтение онлайн

Прижимая к себе Санга, я прислонилась к стволу дерева. Остальные детишки устроились на моих ногах, как на подушках. Я посмотрела на дерево, на сотни корней, оплетающих ствол, и вдруг поняла, что это дерево Бодхи. Под таким медитировал и достиг просветления сам Будда. Когда прохладный ветерок коснулся моего лица, я почувствовала его благословение.

Веки налились свинцовой тяжестью. Я велела себе не спать и присматривать за детьми, но меня сморило.

А разбудил меня аппетитный запах. Рядом на корточках сидел Дат с миской в руках. Пока дети ели, он рассказал, что его взяли на работу.

— Сколько же тебе будут платить, сынок? — спросила я.

— Десять центов в день.

—

Это же всего две порции фо! Настоящая эксплуатация!

— Зато я смогу покупать нам еду. — Дат вынул несколько сухих листиков из волос Тхуана и Хань. — Мам, нам надо немного передохнуть. Разреши мне попробовать. Через пару дней посмотрим, что да как.

Дети смотрели на меня с мольбой. Изнуренное болью тело тоже молило о пощаде. Я кивнула.

— Но есть и плохие новости, — сказал Дат. — Как я ни пытался ее уговорить, она согласна взять только меня. И разрешает ночевать у нее в ресторанчике.

— А как же мы? — Нгок посмотрела на меня и пожала плечами. — Что ж, в округе наверняка полно кустов.

— Дат, ты идешь или нет? — сердито вопросил громовой голос, и вот уже к дереву подошла торговка лапшой. Она смерила нас взглядом, уперев руки в бока. Губы у нее были перепачканы красным соком плодов бетеля, которые она жевала.

— Госпожа, — я поднялась. — Прошу вас… я смогу помочь вам лучше, чем мой сын. Дети сами о себе позаботятся…

— Вот же дурочка, — торговка закатила глаза и сплюнула на землю красную жидкость. — Ты что, про Земельную реформу не слышала? За дуру меня держишь? — она наклонилась ко мне. Изо рта у нее пахнуло чем-то едким. — Может, я не семи пядей во лбу, но не настолько глупа, чтобы нанять взрослую. Меня же тогда казнят! Назовут богачкой, эксплуататоршей, причислят к буржуазии! — Она хохотнула. — Я и мальчишку твоего не нанимаю, ясно? Он будет сыном моего братца, живущего далеко отсюда, который просто помогает мне в ресторанчике. Ну же, пойдем, — она дернула Дата за руку. — и тарелку не забудь. У нас полно грязной посуды, надо ее перемыть. — Она перевела взгляд на меня. — А ты бери детей и проваливай. Здесь задерживаться не стоит. Он вас в покое не оставит, — она покосилась на мужчину с бамбуковым прутом и удалилась.

— Мам, — Дат наклонился ко мне и зашептал мне на ухо, — где мы сегодня встретимся? Я принесу вам поесть и попить.

— У деревенских ворот. За бамбуковой рощей, — на глаза мне навернулись слезы. — Будь осторожен, сынок, чтобы никто тебя не узнал.

— Тут же полно золы, — с улыбкой подметил Дат, кивнув на горшок из-под лапши. — По-моему, мне пойдут черные усы, как думаешь? — Он подмигнул и поспешил прочь.

Ночь выдалась душной. Нас донимали стайки писклявых насекомых. Санг спал у меня на руках, точно ангелочек. После лапши у меня появилось немного молока. Нгок отгоняла москитов моей шляпой. Она только проснулась после глубокого сна. Жар у нее спал.

Вдали на темной дороге что-то замерцало. Вскоре мерцающая точка обернулась огоньком, который, казалось, парит в воздухе.

— Это он! Это братец Дат!

— Тише, а вдруг это кто-то другой?

— Нет, он, я точно знаю! — воскликнул Тхуан и поспешил на свет.

— Тхуан, вернись! — прошептала я.

— Мы тут, братец Дат, мы тут! — громко позвал он.

Огонек дрогнул и исчез. Всё погрузилось во мрак.

Я услышала стук собственного сердца, шаги по сухой листве, смех Тхуана.

— Я так и знал, что это ты, братец Дат!

Я прижала Дата к себе. Мой милый сыночек! Я поцеловала его в голову. От волос пахло домом.

— Братец Дат, братец Дат! — Нгок и Хань захлопали в ладоши.

— Тсс! — шикнул на них Дат. — Вы голодные? Я принес кое-что.

— Где? Покажи!

Нашарив

в темноте землю, мы уселись на нее. Дат вложил мне в руки сверток. Мои пальцы тотчас ощутили гладкость свежих банановых листов, а в нос мне ударил аромат вареного сладкого картофеля и маниока.

Я раздала еду детям.

— А вот вода, мама, — Дат протянул мне бутылку и коснулся моего лица. — Только не плачь. Работа неплохая. Куда лучше, чем на рисовом поле.

— Как с тобой обходится торговка?

— Хорошо, мам.

— Я так рада тебя видеть, братец Дат! — воскликнула Хань.

— Нет, это я по нему сильнее скучал! — возразил Тхуан.

— Тише, тише! — со смехом прервал их Дат.

О, Гуава, то была особая ночь. Спустилась такая темнота, что мы и лиц друг друга не видели. Москиты то и дело жалили кожу. Издали доносился угрожающий бой барабанов и злобные речовки, но мне было спокойно, точно шелестящий на ветру бамбук стал для нас крепостью.

Когда Дату пришло время уходить, он пообещал, что вернется следующей ночью. Я проводила его до ресторанчика. Он обнял меня на прощание, а я еще немного постояла, окутанная плащом ночи, с мыслями о том, что сын заслуживает еще большей любви.

Когда я вернулась, дети крепко спали. Я устроилась рядом, и шелест бамбука убаюкал меня.

Проснулась я от людских голосов. С неба лился слабый свет. От утренней росы моя одежда промокла, как и палая листва, на которой мы спали.

Сквозь узкие просветы меж толстых стеблей бамбука я увидела троих мужчин по ту сторону грунтовой дороги. Они стояли спиной ко мне, а рядом я различила повозку, запряженную быком. Послышался визг расстегиваемых молний. Журчание струек, падающих на землю.

— Где же прячется эта сучка со своим сынком, а? — злобно процедил один из мужчин.

Его голос меня напугал. Я узнала его. Я припала к земле, не сводя глаз с Санга. Что делать, если он заплачет?

— Вот ведь проклятье. Скоро будет трибунал. Мы выставим себя круглыми идиотами, — подхватил второй голос.

— Далеко они уйти не могли. Прочешем все деревни и обязательно их найдем, — сказал первый голос.

Третий рассмеялся.

— Да уж, сбежит она, как же. С такой оравой детей, вцепившихся в юбку, особо не скроешься.

Я затаила дыхание, глядя, как они взбираются в повозку. Стоило им только исчезнуть за деревенскими воротами, поросшими мхом, и я тут же растормошила Нгок, Тхуана и Хань.

— Надо уходить. Те злодеи — они здесь, и они нас ищут.

— А как же братец Дат? — Тхуан устало потер глаза.

— Встретимся с ним в следующей деревне. Скорее! — Ложь наполнила горечью мой рот. Впрочем, Дат ведь умница! Он сможет сам заработать себе на хлеб и сберечь себя от беды.

Я взвалила Санга на спину, и мы поспешили прочь. Я понимала: если меня схватят, смертной казни не избежать.

Каждый шаг, отдалявший меня от Дата, отзывался в сердце болью. Что же я за мать такая, если бросила сына с чужой женщиной? И всё же ему лучше будет не покидать деревни и ждать моего возвращения. Замаскироваться он сумеет. Теперь у него есть еда и крыша над головой. А еще новая личность — он ведь стал «племянником» торговки лапшой. И всё же страшно было представить, как Дат придет в бамбуковую рощу и будет нас искать, но тщетно. Вообрази его отчаяние!

С того дня, как я оставила Дата в той деревне, прошли многие годы, а я по-прежнему сомневаюсь, правильным ли было это решение — как и многие после него. Мы не раз обсуждали это в семейном кругу, но я по-прежнему считаю себя плохой матерью, и меня переполняет чувство вины. Вот почему я так стараюсь изо дня в день, Гуава. Быть матерью непросто. На этом пути предстоит ошибаться, учиться и ошибаться вновь.