Лиловый (I)
Шрифт:
– - А кто ты?
– - дерзко поинтересовался Ханса.
– - Я что, должен каждому встречному отчитываться, а?
Острон чуть не подавился: кажется, разница в размерах Хансу нисколько не испугала, и он держался так, будто в любую секунду может навалять человеку, который больше его на добрых полторы головы.
Великан сложил руки на груди и стал будто еще огромнее.
– - Мое имя Халик, -- тем не менее представился он.
– - Я слуга Мубаррада и генерал восточной твердыни, Тейшарка. Войско, в которое ты записался, находится под моим командованием. Именно я
Особого впечатления на парнишку это будто бы не произвело. Он выпрямился в горделивой позе и ответил:
– - Я Ханса, сын Афанди. Я здесь, потому что меня вчера записали в твое войско, но если ты считаешь, что я там не нужен...
– - Ханса, -- прошипела Лейла и пихнула его в бок.
– - ...то я с удовольствием уйду, только вы меня и видали, -- невозмутимо закончил тот.
Взгляд Халика скользнул по самодовольной физиономии Хансы и обратился к Лейле.
– - Вы родственники?
– - спросил он ее вдруг. Острон чуть не рассмеялся: он впервые видел Лейлу настолько растерянной.
– - Н-нет, -- пробормотала она, -- не совсем, мы... ну, мы из одного племени, и...
– - Как называлось ваше племя?
– - Э-э, оно было такое маленькое, что у нас не было кланового имени, господин Халик, и, в общем...
– - И, в общем, в нем были представители всех племен, -- завершил он за нее.
– - И звалось оно не клановым именем, как обычные кочевые племена марбудов, -- а я смею предположить, что вы оба марбуды, -- а как-нибудь в духе "банда такого-то".
Лицо Лейлы приобрело смущенное выражение. Ханса задрал свой крупный нос.
– - Ну и что с того?
– - сказал он.
– - Так вот, я повторяю, если я тебе не нужен, я немедленно исчезну. Не то чтобы я горел желанием присоединяться к каким-то там стражам какого-то там Эль Хайрана, и вообще, это она меня сюда притащила, а я, между тем...
Острон успел лишь разглядеть начало движения Халика, но не конец; великан в долю мгновения выхватил из-за пояса один из ятаганов и нанес стремительный удар. Причем, кажется, останавливаться в последнюю секунду, когда лезвие окажется на волоске от шеи парня, он не собирался; тем не менее Ханса ловко, оборвав свою речь на полуслове, откинулся назад, и клинок просвистел точно над его носом.
– - Эге-ей, -- сердито протянул он, хватаясь за собственное оружие. Острон раскрыл рот. Что за клинок прятался за поясом Хансы, рассмотреть ему так и не удалось: юркий парень немедленно кинулся вперед, прямо на великана, который тем временем извлек второй ятаган, и кубарем прокатился по полу. Лейла безучастной не осталась, в ее руках что-то остро сверкнуло, и девушка метнулась в сторону. Халик оказался окружен ими, как пустынный лев двумя шакалами; они носились вокруг него, заставляя его вертеться, и Острон даже на мгновение засомневался в исходе драки.
Впрочем, годы опыта за плечами слуги Мубаррада дали ему явное преимущество, и не прошло и минуты, как Лейла с визгом отлетела на пуфик, роняя кинжалы, а Ханса оказался прижат к полу тяжелым сапогом Халика; только теперь Острон увидел, как из его правой руки выпала со звоном шашка.
– - Стража Эль Хайрана, -- невозмутимо сказал Халик, будто и не он только что размахивал ятаганами, -- это вам не просто какая-нибудь банда разбойников.
Ваши умения здесь пригодятся, только придется уяснить себе еще одну деталь. Важную такую деталь. Стражи Эль Хайрана обязаны слушаться приказов старших.Ханса набрал в легкие достаточно воздуха, чтобы издать недовольное "пр-р-р". Халик улыбнулся и прижал его чуть посильней.
– - Кстати, воровать здесь тоже не принято, -- добавил он.
– - Поэтому верни, пожалуйста, шкатулку, которую ты прячешь в кармане, тому, у кого ее украл.
– - Я не крал ее, -- сердито отозвался Ханса.
– - Да? Ну-ка покажи.
Нога Халика отпустила его, и Ханса перекатился на спину, ловко поднялся. Глядя на слугу Мубаррада исподлобья, он достал шкатулку из-под полы рубахи. Острон подошел поближе: ему было интересно посмотреть, чем эта шкатулка привлекла внимание Халика. Здоровяк нахмурился.
Шкатулка была небольшая и помещалась в ладони; из чего она была сделана, оставалось только гадать, но снаружи она была покрыта черным лаком.
– - Что в ней?
– - спросила и Лейла, заглядывая за плечо Хансе. Ханса пожал плечами.
– - Не знаю, -- честно сказал парень, -- мне ее дал один из людей, которые переправлялись на дау вместе со мной.
– - Просто так взял и отдал ее тебе?
– - хмыкнул Халик. На щеках Хансы загорелся неровный румянец.
– - Так открой ее.
Паренек повертел шкатулку в руках, пытаясь отыскать, с какой стороны она открывается, но видимой крышки у нее не было. Тогда Халик протянул руку и осторожно забрал шкатулку. Нахмурился.
– - Нехорошая это вещь, -- пробормотал он, и его пальцы вдруг ловко подцепили шкатулку за краешек, и та открылась.
Острон застыл в ужасе: внутри был крошечный череп, такой маленький, будто слепленный из белой глины.
И тем не менее он откуда-то знал, что череп -- настоящий.
В комнате резко стало холодно. Халик быстро захлопнул шкатулку.
– - Ты знаешь, что это?
– - хмуро спросил он Хансу.
– - Я...
– - Отвечай! Ты знаешь, что это такое?
– - Нет, -- поспешно воскликнул тот.
– - Что это?
Халик какое-то время молча внимательно смотрел в лицо Хансы; тот откровенно перетрухнул. Потом слуга Мубаррада негромко пробасил:
– - Они называют это янзар. По-нашему, якорь. Когда я нес службу в Тейшарке, я однажды видел нечто подобное... эта штука создана одержимыми для того, чтобы следить за тем, кто ее несет.
– - Т-то есть...
– - Ханса побледнел.
– - Но я просто стащил ее...
– - У кого ты ее стащил?
– - Высокий, -- нахмурился парень.
– - В темном бурнусе... проклятье, я не помню его лица. Вообще не помню, как он выглядел, будто все в тумане...
– - Пойдем, -- Халик неожиданно схватил Острона за рукав; Ханса и Лейла побежали следом, Острон недоуменно оглянулся. Они покинули дом и долго шли, почти бежали по улицам города. Халик прятал янзар под полой своего бурнуса. Наконец они добрались до окраины города, где рабочие копали ров для будущей стены; Халик и здесь не остановился, будто ища что-то, пока не выбрал укромную лощину у самого берега реки. Бросил шкатулку на землю, с брезгливостью, не свойственной ему, отряхнул руки.